Числа и знаки - Юрий Бурносов

Латник поморгал глазами, круглыми и белесыми, ровно у порося, и тут же исполнил просимое. Ничего нет действенней в атаке, как пример подобной героической глупости, и Бофранк тут же увидал, как вослед за латником из-за камней и лодок повыскакивали другие, устремляясь к воротам. Некоторые падали на бегу; бесформенные комья свинца, коим монахи палили из своих пищалей, и стрелы, пускаемые ими из луков, причиняли ужасные ранения, и крики раненых перекрывались хрипами и клекотом умиравших…

– Помните ли, что говорил вам?! - крикнул Альгиус в самое ухо субкомиссара. - Нам бы взять живыми настоятеля и кого-либо из присных его! Что проку в мертвых телах, кои, конечно, можно заставить разговаривать… но лучше беседовать с живыми!

Под угасавшим огнем защитников монастыря Бофранк и Альгиус вбежали в ворота, оскальзываясь на крови и выпущенных наружу внутренностях. Дорога была им знакома, посему Бофранк тут же устремился к келье настоятеля. Из-за поворота вывернул ражий монах с топором. У Бофранка не оставалось времени на маневр, и он попросту отмахнулся от монаха шпагою, хлестнув того лезвием по лицу. Монах с воплем отскочил и выронил оружие их рук.

Альгиус подобрал на ступенях чей-то палаш и теперь приглядывал за тылами. Без каких-либо затруднений оба добрались до двери в келью фрате Фроде. Шум выстрелов и лязг железа о железо по большей части доносились с верхних уровней, однако и тут лежало достаточно мертвых и впавших в беспамятство латников и монастырских насельников.

Толкнув дверь, субкомиссар обнаружил, что она заперта изнутри.

– Фрате Фроде! - крикнул он. - Отворяйте, если не хотите беды!

– Пусть я умру здесь, - глухо отвечали из-за двери.

– Вернутся солдаты и взломают вход, тогда смерть ваша будет ужасной…

– Я всю жизнь изнурял себя, зачем же мне бояться боли и страданий теперь, накануне смерти?

– Спор наш, возможно, интересен с философской точки зрения, но я имею честь предложить вам сделку. Затем я прибыл сюда, - вступил в разговор Альгиус. Субкомиссар с недоумением посмотрел на толкователя, ибо не мог угадать его намерений.

– Кто вы? - спросил в ту пору настоятель.

– Меня зовут Альгиус Дивор, я всего лишь книжник и гадатель, бывший школяр, нынешний пьяница и сластолюбец. Я один из тех, кто бежал из вашей темницы, и со мною субкомиссар Хаиме Бофранк. Доверьтесь нам, фрате!

– Хорошо, - неожиданно сказал Фроде. Заскрежетали петли, дверь отворилась, и Бофранк с Альгиусом поспешили войти внутрь.

Настоятель был ранен мушкетной пулей в правое плечо. Неловкая повязка сползла, и на рясу сочилась кровь.

– Вижу, как рушится все, чему служил годами, - пробормотал он, невидящими глазами уставясь на Бофранка. - Все рушится, и рука моя бессильна. Наказание ли мне? Кара ли?

– Есть ли у вас мирское платье? - без обиняков спросил Альгиус.

– Уж не утаить ли меня хочешь ты, книжник и гадатель?

– Вывезти вас с острова целым и невредимым, вот что хочу я. Но в обмен вы скажете, где сейчас Деревянный Колокол.

– Я и не скрываю - он у доброго друга. А жизни я не алчу. Прегрешения мои велики, и поделом мне.

– Опомнитесь, фрате! - воскликнул Бофранк. - Добрый друг ввел вас во искушение, ибо не добр он вовсе. Я знаю о его возможностях, о сладкоречии и умении заманить во грех, ибо помню его еще человеком. В том, что вы поверили словам его, не вините себя, ибо мало кто отвратился бы…

– Еще раз вопию к небесам: все разрушено, что я творил, и для чего мне теперь жить? - спросил настоятель. Бофранк обратил внимание, что смотрит он на два квадрата, изображенные на стене, словно говорит с ними, а не с присутствующими… Что если Клааке слышит и видит их, хотя и не может пройти обратно?

Внезапно настоятель кинулся на Бофранка, схватил за горло и принялся душить. Тонкие пальцы единственной его руки с острыми длинными ногтями, казалось, стремятся проткнуть кожу. Альгиус попытался оттащить помешанного от субкомиссара, но не преуспел в этом; тогда он ударил Фроде рукоятью палаша по затылку, и настоятель ополз на пол.

Бофранк хрипел, растирая горло, не будучи в силах произнести хотя бы одно слово. Перед глазами его расплывались в стороны разноцветные круги, словно в детской игрушке со стеклышками, а грохот продолжавшейся битвы доносился словно сквозь толстую пуховую перину.

Субкомиссар пришел в себя только на свежем воздухе, на небольшом балкончике, куда выволок его Альгиус, который поведал, что связал настоятеля и уложил пока в комнате на тюфяк. Сражение к тому времени уже завершилось, и с балкона можно было видеть, как солдаты тянут за собой на веревках плененных монахов. Другая команда собирала тела павших, каковых оказалось предостаточно.

– Можете ли вы стоять на ногах? - спросил Альгиус. Субкомиссар кивнул, ибо говорить все еще не был в силах: горло болело, и даже слюну он мог проглотить не иначе, как ценой мучительного усилия. Когда же они вернулись в келью, то обнаружили там картину, повергшую обоих в оцепенение. Связанный настоятель лежал на полу с разрубленной головой, а над ним стоял давешний круглоглазый латник, очень довольный. Завидев Бофранка и Альгиуса, он крикнул радостно:

– Я умертвил еще одного! Достоин ли я дополнительной награды, благородный хире?

«Волшебник, чародей, предсказатель и все основные их виды составляют один круг».

Джордж Гиффорд. Беседа о мерзких дьявольских делах ведьм и чародеев