Прошедшее повелительное - Дейв Дункан

Наконец храм остался позади. Дальше тропа сделалась чище и через милю вывела их из леса к полуразрушенной монументальной арке. Несмотря на протесты Элиэль, Эдвард не удержался и осмотрел ее. Когда-то арка служила опорой подвесного моста. Обрывки ржавых цепей до сих пор свисали с нее, а на противоположном берегу каньона виднелись руины второй арки. Доведись ему увидеть такие руины на Земле, он решил бы, что они относятся к Римской эпохе. Здесь же они, возможно, моложе. Ясно, что ни один путешественник не пересекал тут Суссуотер уже несколько столетий.

Древняя дорога, что вела сюда, еще сохранилась – она шла от реки на юг через странно бесформенное поселение, поля, деревья, развалины и крестьянские домики. Все еще спали, и ничто не мешало ему болтать с Элиэль. Вскоре Эдвард узнал, что селение называется Руатвиль. Он уже знал, как обозначаются в местном языке населенные пункты – деревни вроде Нотби, маленькие городишки вроде Руатвиля, столицы вроде Сусса. Он подозревал, что даже столица покажется ему маленькой. Лондон или Париж заняли бы всю долину.

– Хелло, Руат! – произнес он по-английски. – Мистер Гудфеллоу велел передать тебе поклон.

Элиэль, нахмурившись, покосилась на него. Ее шляпа свалилась, и они оба засмеялись.

Эдвард чувствовал себя очень странно, шагая под тропическим солнцем, в простой крестьянской одежде, но он прожил в этом новом мире уже семь дней, и ему не терпелось увидеть как можно больше.

Когда они миновали развалины Руатвиля, в поля уже вышли крестьяне в таких же шляпах-кули, как у него. Люди проходят через переходы, животные – нет. Значит, все виды живности должны быть местными. Он видел вьючных животных и стада других, возможно, съедобных. Они отдаленно напоминали волов и коз. Эдварду даже показалось, что он узнает гусей, но вместо перьев они были покрыты шерстью. Растительность была ему незнакома, но смотрелась бы вполне уместной и в земных странах.

Больше всего его поразил вид человека, несущегося верхом на спине чего-то, напоминающего страуса. Всадник промелькнул и скрылся раньше, чем Эдвард успел рассмотреть его. Вскоре с юга навстречу им проскакали еще двое. На этот раз Эдвард успел заметить, что их скакуны (или бегуны) покрыты шерстью и подкованы. Они передвигались с замечательной скоростью. Элиэль сказала, что это «мотаа». Эдвард отложил их у себя в памяти как «моа», хотя они, очевидно, были не птицами, а млекопитающими. Он изо всех сил старался и думать на местном языке, но получалось пока неважно.

Дорога представляла собой колею в красной грязи, заросшую травой. Выгоны отделялись друг от друга живыми изгородями, но сколько он ни смотрел, не видел ни колючей проволоки, ни очков, ни паровых машин. Он не верил больше в пистолет Крейтона – теперь у него имелась другая теория, объясняющая смерть Жнеца. Но, может быть, культура Руатвиля не отражает всех достижений цивилизации Соседства? Пришелец с другой планеты, попавший во внутренние районы Китая или в африканскую деревню, не увидит ни автомобилей, ни телеграфных проводов.

Им не встретилось ни полицейских, требующих показать документы, ни разбойников с большой дороги, предлагающих выбор между кошельком или жизнью. До сих пор местное население просто игнорировало их – крестьяне в поле, пастухи, возницы. Единственным исключением стали несколько пешеходов, которые брели навстречу. Они смотрели на божьего человека с удивлением и неодобрением, а иногда и с открытой издевкой. Эдвард попробовал одаривать их своим благословением, но это вызывало лишь смех и двусмысленные реплики. Ему удалось сохранить безразличное выражение лица, но он все больше уверялся в том, что восемнадцатилетний пророк выглядит не более убедительно в Соседстве, чем на Земле. Ему не помешала бы седая борода Порита.

К своему стыду, Эдвард скоро обнаружил, что с трудом поспевает за хромым ребенком. Возможно, одна нога у Элиэль и была короче другой, но шагала она быстрее его. Интересно, почему она не носит башмак с толстой подошвой – это сделало бы ее походку ровнее.

Дорога вела на юг. Но им-то надо на север! Эдвард понял, что они делают солидный крюк. Возможно, это было связано с редкими мостами через реку. Еще через пять или шесть миль силы оставили его. По счастью, именно здесь дорога пересекала небольшой холм, на вершине которого росла купа деревьев, напоминавших огромные зонты и отбрасывавших на землю бархатную тень. Элиэль состроила недовольную гримаску, но согласилась дать ему отдохнуть.

Примерно через час они двинулись дальше и немного погодя оказались на развилке. Элиэль повернула на восток. Вскоре дорога привела к быстрой реке. Молочный цвет воды указывал на ее ледниковое происхождение. Подобные реки Эдварду доводилось видеть в Альпах. Он снова выбился из сил, ноги дрожали. Вдобавок еще разболелись зубы, а непривычная обувь натерла ноги.

– Отпочинок! – Эдвард хотел сказать «привал». Слабость действительно выкачала из него все силы.

Элиэль нахмурилась:

– Не говорить!

– Не говорить, – устало согласился он. Меньше всего ему хотелось сейчас напрягать мозги для разговора.

По цепочке выступающих из воды камней девочка провела его в маленькую рощицу на противоположном берегу. В ее тени уже расположились на полуденный отдых несколько групп путешественников. У дороги стояли две запряженные волами телеги, под деревьями паслись на привязи несколько странных двуногих моа. Сторожевые псы, напоминавшие скорее лохматых котов-переростков, охраняли стадо похожих на коз созданий. Под деревьями росли усыпанные цветами кусты. Почти все цветы были красными. Он еще в Руатвиле обратил на это внимание. Здесь многое напоминало Кению – там тоже голубые и желтые цветы встречались относительно редко. От костров поднимались аппетитные запахи.

Элиэль указала ему на бревно у незанятого кострища. Ну что ж, присядет он с удовольствием. Казалось, он вот-вот услышит, как его усталые колени вздохнут с облегчением. Все тело болело, почти как в первый день. Он обгорел на солнце, и его трясло от усталости.

Только ли от усталости? Эдвард с опаской огляделся по сторонам. Древесные стволы… От чего же так бросает в дрожь?.. Снова виртуальность! Эта роща, место отдыха – узел. Не такой мощный, как храм в Руате или Стоунхендж, но все же достаточно сильный, чтобы по коже забегали мурашки. Он не видел ни строений, ни развалин. Остается только надеяться, что здесь не обитает какой-нибудь местный дух.

Элиэль, прихрамывая, подошла к самой большой группе проезжих – она состояла из восьмерых мужчин, занятых едой и разговором. Мужчины прервали беседу и уставились на нее. Потом оглянулись, хмуро осмотрев ее спутника-паломника.

Нимало не смутившись, Элиэль разразилась речью, из которой Эдвард не понял ни слова. Один из мужчин сердито крикнул что-то, жестом отсылая ее прочь. По виду трудно было определить род их занятий. Двое помоложе носили только набедренные повязки, остальные – обычные серые рубахи. Соломенные шляпы лежали на траве рядом с ними. У каждого на поясе висел нож, и все щеголяли бородами. Если бы не одежда, их можно было бы принять за итальянских крестьян.