Джинн из подземки - Людмила Горбенко

– Кто там?

В ответном крике «А там кто?» звучала такая радость, словно сокровищница была безлюдной пустыней, а ее непрошеные гости-ворюги несчастными скитальцами, наконец-то набредшими на спасителей.

В наушнике ахнул куратор.

– Родственники хозяев замка! – строго сказал я.– Его сиятельство барон Рик с братом.

– Замка? – перепугался невидимый собеседник.– Господи ты, боже мой! Ваше сиятельство, простите великодушно! Мы простые монахи, из приюта святого Паллы, заплутали за городом!

– С собакой? – уточнил я.

За стеной послышалось глухое ворчание.

– Какая собака? Да это вервольф! – успокоил мужчина.– Не волнуйтесь!

Действительно, о чем волноваться? Два монаха, прогуливающих вервольфа среди уникальных сокровищ, что может быть обыденней?

– Вы простите, что мы без спроса,– продолжил тем временем монах.– И думать не могли, что попадем… А вы не шутите? Действительно, замок? Пана графа? Варуша, ты слышала, девочка моя, мы в замке его сиятельства! Вот это удостоились!

– О! У них там и девочки имеются! – восхитился Третий.

– Приют святого Паллы, приют святого Паллы… – забормотал куратор.– Сейчас, сейчас… никак не разберусь в новой картотеке. Ну и бардак был у 523 филиала! Стоп, нашел, кажется! Ого! Да это дом скудоумных!

Я вытаращил глаза. Не услышав ответа на свой отчаянный вопрос, за стеной крикнули:

– Эй! Ясновельможные панове, вы еще там? Как мы могли попасть в замок?

– Вот это и я не отказался бы услышать! – озадаченно ответил я, больше всего боясь, что больной мозгами невидимый собеседник с перепугу прекратит диалог.– Да вы не тушуйтесь, садитесь поближе. Я вас прекрасно слышу. Только собачку э-э-э… попросите не так громко рычать. Ох, простите-простите, запамятовал – вервольфа, конечно, вервольфа. Кстати, надеюсь, он у вас воспитанный? Навыкам поведения в гостях обучен? Территорию метить не начнет? Фу! Фу, кому говорю! Зачем же сразу на стену бросаться?

– Ваше сиятельство, скажите, а у вас есть вода? – явно волнуясь, продолжил незнакомец.

– Полно! – вступил в разговор толстяк.– Чистая ключевая, брусничная, мятная. Какую желаете?

Судя по шумному сглатыванию, сидящие за стеной были готовы напиться хоть из лужи, и речь толстяка оказалась для них чрезмерным испытанием.

– Ты что? – ткнула чертовка в бок моего напарника.– Над убогими издеваешься?

– Судя по голосу, они вполне нормальные,– поспешил оправдаться толстяк.

– А еда? – почти крича от возбуждения, спросили из-за стены.– Человеческая еда, не этот хворост, которым мы давимся. А?

– Слушай, я ничего не понимаю,– обернулся я к напарнику.– Какой хворост? Не получится ли так, что прекрасная Мария Цитабарская была не только красавицей и ветреницей, но и большой шутницей? Вроде как в притче о трех сыновьях, которым отец завещал сундук с самой главной человеческой ценностью. Они, дураки, передрались, а оказалось, что внутри обычный веник. Типа народная мудрость. Один прутик переломить легко, а пучок – поди, попробуй.

– И что? – заинтересовались за дверью.

– Что-что,– пожал плечами я.– Разъяренные прутики, то бишь сыновья, так расстроились, что нечаянно перебили друг друга. Правда, к чести покойного отца веник тоже пригодился. Перед поминками прислуга им полы подмела. Там у вас внутри что видно?

Невидимый собеседник несколько замешкался, но потом все же ответил:

– Э-э-э-э… Сейчас, когда стало темно, ничего не видно. Ходим на ощупь.

– Эй! Эй! – тут же всполошился куратор.– Пятый! Отставить ходьбу! Артефакты! Хрупкие ценности! «Лучший подарок даме»! Шарманка-а-а-а!!!

– Послушай, монах,– опомнился я.– Вы там не особо перемещайтесь! Лучше вообще сидите на месте и ни ногой в сторону. Вот-вот наследник с ключом явится. Отопрем дверку и… вы, главное, не уходите пока никуда. Хорошо?

За дверью горько засмеялись:

– Шутишь? Мы бы и рады уйти, да некуда!

– А как внутрь забрались?

– Из подземки,– после небольшой заминки признались из-за стены.– Искали лаз наверх, из тоннеля, а попали сюда. Господи, тут так страшно!

В наушнике потрясенно ахнул куратор.

– Вот это да,– кисло улыбнулся я.– Оказывается, наше хранилище насквозь дырявое? А где именно был лаз? Не помните?

– Сначала его вообще не было! – признался мой собеседник.– Гладкие стены, ни щелочки. В подземке вообще ужас что творится: летучий зеленый человек, гномы с оружием… Но потом… словом, Михаил превратил металлическую стенку в деревянную, и мы пробили ход с помощью топора. Но только она оп! – и снова целая стала. Сама собой…

– Летучий человек? Джинн, наверное,– осторожно уточнил я.– А Михаил… маг, что ли? Вроде в нашей картотеке не состоит…

– Нет. Что вы, ваше сиятельство! Слабенький словесник, даже не клейменный! Обычный э-э-э… приютский пациент!

– Больные! – хлопнул себя по коленям Третий.– Точно больные! Навязчивый бред, осложненный голодом и жаждой!

– Обычный слабенький словесник вот прямо так взял и превратил? – не поверил я, демонстративно хмыкая стене.– Слабенький? Заговоренный камень и металл в дерево? А отчего снова заклинание не прочел? Слова забыл? Друг мой, да у тебя горячка. Мы пошли, развлекайтесь дальше самостоятельно.

– Постой, Пятый! – заволновался куратор.– Не спеши с выводами! Больные эти монахи или здоровые, не суть важно! Главное, они внутри! Как-то же они попали в хранилище? Вот бы и нам, а? Должен быть лаз! Может, там рычажок какой или кнопка секретная. Расспрашивай его! Выпытывай приметы! Обещай горы золотые! Вторая!

– Да!

– Будь готова немедленно лететь в подземку к тайному лазу! Времени осталось не больше часа! Третий! На подхвате! Пятый, приступай к допросу! Только мягко, дипломатично!

Чертовка пожала плечами и стала в сторонке, изобразив на лице готовность к подвигу. Придав голосу максимальную сладость, на которую был способен, я начал непростой диалог. Получая от меня все новые и новые заманчивые предложения, пленники захлебывались слюной, ахали и обмирали от предстоящих перспектив, но продолжали стоять на своем: Михаил превратил металл в дерево, они пробили лаз, забрались в хранилище, после чего стена вновь стала цельной, а Михаил лишился остатков силы.

Вот такая сказка. Со страшным концом, как я предполагаю. Ибо своими руками готов удушить горе-путешественников. Переговоры зашли в тупик.

Наверное, мы бы так и препирались через стенку, если бы толстяку не надоело. Задумчиво почесав рог, он отодвинул меня и наклонился к стене. После чего, отбросив церемонии и ни капельки не считаясь с хрупкой психикой пленников, набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул с такой злостью, что даже у меня невольно встали дыбом волосы: