Беглец - Олег Бубела

Ветки зашевелились, и появилась бледная Алона, сжимавшая в руке арбалет. За ней нарисовался Ален, лицо которого было, как мне показалось, еще бледнее.

– Все закончилось, – сообщил я им. – Наши победили!

Сорвав пучок травы, я начал протирать клинки, глядя, как медленно подходят ко мне Алона с Аленом. Осмотрев тела, в живописных позах раскинувшиеся на дороге, мальчишка сглотнул и выдавил:

– Они все...

– Скоропостижно скончались, – подтвердил я. – Если не можешь смотреть, то отойди в сторонку и не приближайся. Только блевать мне не вздумай, – предупредил я, глядя, как он судорожно сглатывает.

Алона держалась молодцом, насмотрелась уже за время путешествия, но все еще была немного бледной. Вложив клинки в ножны, я подошел к ней, обнял и похвалил:

– Молодец! Просто великолепно стреляешь! Где ты наловчилась?

– Меня в детстве мама учила.

– Молодец она у тебя! – Я обнял ее покрепче, чувствуя нервную дрожь, пробегавшую по ее телу. – Она осталась в городе? – стараясь отвлечь ее, я постарался перевести разговор на более приятные темы.

– Она умерла, – всхлипнула у меня на груди Алона. – Два года назад.

Я погладил ее по голове и прошептал:

– Прости, я не знал... Только плакать не нужно, – попросил я, слыша, как она еще раз всхлипнула. – Я думаю, что она там, в лучшем мире, сейчас очень гордится тобой и не хочет видеть твоих слез...

Постояв так еще минутку, чтобы не позорить ее перед Аленом, который наблюдал за нами с поваленного дерева, я разжал руки, посмотрел в лицо принцессе и аккуратно вытер две мокрые дорожки на ее щеках.

– Теперь иди к Алену, успокой его, пожалуйста, а то он ведь еще совсем ребенок, – попросил я ее, надеясь, что забота о ком-то отвлечет Алону от неприятных мыслей.

Она в ответ только кивнула, вытерла рукавом нос и, решительно развернувшись, зашагала к мальчишке. Ну, вот и ладненько, а я займусь сбором трофеев. Первым делом я собрал наших лошадей, прихватив еще и лошадь святого отца, и отвел их к дереву, велев детям перевести их через него дальше на дорогу, а сам принялся осматривать тела. Тщательно копаться не стал, так как помыться было негде, а источать ароматы бомженины было для меня очень мерзко. Вытряс из кошеля на поясе главаря несколько золотых и серебряных монет, снял два золотых кольца с пальцев, причем священник порадовал меня крупным перстнем с розовым камнем. Его медальон я брать не стал, так как, присмотревшись магическим зрением, обнаружил в нем структуру, что была схожей с нашими разговорными амулетами, но значительно сложнее. Точно, следилку поставили, решил я и не стал даже прикасаться к нему.

Вернувшись к детям, я привязал лошадь священника к своей и велел трогаться. Дальнейшие полчаса протекли в молчании. Каждому из нас было над чем поразмыслить, но если по угрюмым лицам детей я понял, что они все еще переживают схватку, то меня волновал сугубо прозаический вопрос: охотиться ночью или продуктов в сумке священника хватит, чтобы поужинать? Решив, что дальше по темноте ехать не стоит, я свернул в лес. Там я расседлал лошадей, наскоро устроил большую лежанку, найдя еще немного одежды и плащ в мешке святоши, и принялся устраивать костер. Вскоре огонь ярко запылал, даря живительное тепло, но дети все еще выглядели подавленными и не спешили подходить к костру. Бросив сумку с продуктами, я сел рядом с ними и понял, что нужно обязательно вывести их из этого состояния.

– О чем грустим? – весело спросил я. – Поделитесь?

Ален хмуро произнес:

– Ты так легко убиваешь людей.

– А то совсем не люди были, – возразил я ему. – То были дикие звери, которые только притворялись людьми.

– Почему? – не понял он.

– Потому что им просто не хватило сил, чтобы жить по-человечески, – пояснил я. – Именно поэтому они ушли в лес и стали охотиться на людей, как дикие звери. Так что не жалей их, они знали, что делали!

Ален вздохнул и сказал:

– Мне больше святого отца жалко.

– А его жалеть вообще незачем! – отрезал я. – Это был глупый и никчемный человек, по которому никто убиваться не станет.

– Но как же так? – подала голос уже Алона.

– Он сам выбрал свою судьбу, – ответил я. – Я же советовал ему, как выжить, но он предпочел надеяться на помощь Единого и умереть. Это его выбор, и он не должен вас волновать.

– Но он же пытался их вразумить, наставить на путь истинный, – возмутился Ален. – Почему же он не достоин сочувствия?

– Потому что иногда лучше не говорить, а делать, – со вздохом произнес я. – Многие мои знакомые могли говорить красиво, складно, хорошо, а как доходило до дела, выяснялось, что они – пустое место! Так и этот святоша мог вас убедить в чем угодно, но не смог защитить даже себя. Не нужно брать с него пример.

– Но он верил, что ему поможет Единый, что он вразумит разбойников... – Ален все не унимался, в отличие от Алоны, которая уже была согласна с моими словами, это я прочел по ее лицу.

– Я расскажу тебе, что такое вера на самом деле. – Я устроился поудобнее и продолжил тоном сказочника: – В далекие времена, когда люди и остальные расы были совсем молодыми и глупыми, а природа была совсем дикой и враждебной, у разумных существ было много трудностей, которые нужно было преодолеть. Одни сцепляли зубы и боролись, а другие роптали: зачем нам сражаться, если конец все равно один? И тогда одни умники придумали легенду о боге, создавшем всех существ, который наблюдает за всеми и может помочь тем, кто истово в него верит. Некоторые возразили: как же это может быть, ведь мы сами создаем свою судьбу, нам никто не помогал никогда?! Это потому, что вы не верили, отвечали им умники и стали учить других, как молиться, как правильно верить в этого бога, и – о чудо! Те, кто роптал, стали покорно переносить все тяготы и трудности, думая, что это божье наказание за их грехи, что создатель наградит их за тяжкий труд, хоть не в этой, так в последующей жизни. И встали они рядом с теми, кто отважно боролся с бедами без веры в душе, и стали им помогать в их сражениях. С той поры и повелось, что слабым духом всегда нужна вера, чтобы заставить их смириться, заставить их молча работать на благо тех, кто им о ней рассказывает... Так, это я что-то не туда заехал. Мораль этой сказки такова: вера – это всего лишь костыли, помогающие хромому человеку стоять на ногах, а если человек здоровый, то такие костыли будут ему только мешать. Я понятно объяснил?

Дети задумчиво кивнули.

– Все-таки мне жалко святого отца, – сказал Ален. – Он просто не смог защититься, потому что любил всех!

– Ален, те, кто говорят, что любят всех, на самом деле не любят никого! Запомни это, потом в жизни может тебе очень пригодиться.

– А кого любишь ты? – улыбнулась Алона.

Отошла уже, шутит, это замечательно, обрадовался я.

– Я себя люблю! – гордо заявил я. – И не нужно на меня так смотреть. Если бы я себя не любил, повесился бы на ближайшей ветке. А если серьезно... Родителей еще люблю, тебя вот... – кивнул я покрасневшей Алоне. – Ален, ты меня извини, но пока ты еще в списке моих друзей. Но могу тебя обрадовать, ты там под третьим номером, сразу после стаи кэльвов и фантарского принца.