Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

9

С тех пор как Малек избавился от гиборы, он стал часто проситься на охоту. Я отпускаю. Удачливым он охотником оказался. И караван не задерживает. Уходит и приходит на своих двоих, не теряется, добычу приносит. Вот только не видно, чтоб ее стрелой или копьем брали. Даже живую как-то притащил. Отдал, правда, сначала Кранту, а потом мне приготовил. Вкусно! Язык проглотить можно. Из свежего мяса всегда вкусное чибо выходит. И сегодня живого козленка принес. Я его сразу забрал. Сам решил приготовить. Охотник я или где? А того, чего я хочу, здесь, похоже, не умеют готовить.

Охотничьих колбасок мне захотелось. Для них свежая кровь нужна, печень, мясца немного, специй, еще кое-чего. У каждого повара свои секреты. Промывать и набивать кишки я не стал. Не люблю эту работу. А Малька припахать не додумался. За астой его отправил. Это смесь крупы и еще чего-то. Из асты походную кашу варят. Неплохая в общем-то штука. Говорят, отвращение наступает сезона через два, при ежедневном питании.

Ну я за большее разнообразие.

Вернулся Малек и полмешка асты принес. А мне-то всего горсть или две надо. Обратно нести пацан не стал. Сказал, что там еще много. Ладно, в хозяйстве все пригодится. Добавил я в асту и кое-что из Рануловых специй – мы ведь не только ели вместе, но и разговаривали на кулинарные темы. Хороший фарш получился. Кажется, я превзошел сам себя. Я фарш еще в листья дряфути завернул. Большие они, и для желудка полезные.

Короче, ужин получился на славу. От одного запаха чуть крышу не сорвало. На него, наверное, все мои знакомые и собрались. Раз уж человек возле костра сидит, значит, ждет гостей. Вот если б я в шатре жевать стал…

Блин, не додумался.

Хорошо, что в гости здесь с пустыми руками являться не принято. Совсем как у нас – хочешь, чтоб тебя в гостях накормили, приходи со своей жратвой. А хочешь уйти пьяным… Для чего еще Первоидущий кувшин вина приволок? Литров на двенадцать. И как он только узнал, что я тифуру предпочитаю?

И козленка умяли, и то, чего гости с собой притащили. Малек еще за кувшином сбегал. Так Первоидущий под второй петь начал. Помесь частушки и анекдота. Классный у него голос оказался. Громкий. С таким парадом командовать можно. Без микрофона.

Хорошо посидели, душевно. Думал, гостей разносить придется или у себя оставлять. Обошлось. Сами, своими ножками убрались. Вот только Крант немного подпортил веселье.

Я ведь не сразу сообразил, почему за столом вдруг тихо стало. Оказалось, сберегатель мой подошел. Слишком близко. Стоит и смотрит. То на гостей, то на меня. И эта «жертва низкого гемоглобина» не только пялилась на всех, но и весьма активно облизывалась. Как говорится, чуть не захлебывалась собственной слюной.

А вся остальная компания так же активно начала беспокоиться. Вся, кроме меня. Я продолжаю спокойно жевать кровяную колбаску, слизывать сок с пальцев и чуть ли не млеть от удовольствия. Опасность ситуации доходит до меня в самую последнюю очередь.

Похоже, Крант был настолько голодный, что вся его хваленая невозмутимость куда-то подевалась. Нортор явно хочет ням-ням и глазеет на своего нутера. Мол, нельзя же так издеваться: меня корма лишил, а сам ешь в моем присутствии.

А глаза у Кранта красным уже стали поблескивать.

Блин, и как я дожил до сегодняшнего вечера? С таким-то чувством самосохранения! Наверно, я очень везучий сукин сын.

– Крант, ко мне! – сунул ему блюдо с охотничьей колбасой. – Держи! Жуй!

Оберегатель подозрительно на всех посмотрел. Но блюдо взял. Одной рукой.

– Садись, ешь. Малек за тебя подежурит. Немного. Правда, Малек?

– Слышу и слушаюсь, господин!

Крант спорить не стал. Сел рядом со мной, начал есть. Маленькими кусочками. Тщательно пережевывая. И подливку вылизал. До последней капли. Не замечал раньше, что у него такой длинный черный язык.

– Спасибо, нутер.

– На здоровье. Вина хочешь?

– Если есть тифура…

– Эй, красненькое у нас осталось? Поискали и быстро нашли.

Пока Крант допивал, мои гости вежливо прощались и уходили. И никого не качало.

Умеют люди пить! Сколько приняли, и пьяных нет.

А вот Кранта на разговоры потянуло. После одной-то чаши…

Странные сказки у норторов имеются. Страшные. Об умирающем мире и гаснущем солнце. А еще о чудовищах, что рождаются под этим солнцем и убивают все живое. И о норторах, какие уходят от чудовищ все глубже в землю, все ниже… ярус за ярусом.

А потом чудовища начали рождаться среди норторов. Планета перестала защищать своих детей. И «дети» оставили ее. Это было время Большого Перехода.

– Давно это было?

– Давно, нутер. До войны Мостов и Башен.

– А потом?

– Потом была война. Рухнули Башни и Мосты, погибли Хранители, и на норторов легло их проклятие.

– Какое?

– Ты не нортор… – Так вежливо мне намекнули, чтоб не совал нос не в свое дело.

– Ладно, не хочешь говорить, не надо. Давай просто так посидим. Спать-то сейчас нельзя.

И мы молча смотрели на огонь. А Санут сверху – на нас. Потом Крант опять заговорил:

– Ты не нортор. Но кормишься, как сберегатель.

– Иногда, – поправил я.

– Иногда, – согласился он. – Я расскажу тебе про сберегателей.

– Если хочешь…

– Хочу.

Каждый оберегатель был когда-то нортором. Но не каждый нортор может стать оберегателем. В канун Батура и сам Батур рождаются они. Ирторы, зачатые все в одну ночь. Рождаются, когда старый год сражается с новым. Когда скалы содрогаются от мощных приливов, когда волны поднимают из глубин чудовищ и выбрасывают их на берег, когда все живое словно бы теряет разум и делает то, чего в другие дни и ночи ему несвойственно. Третья луна – редкая гостья на небе, но только в Батур на небе бывают все три луны сразу. Когда старый год умирает, а новый рождается, и вместе с ним приходят в мир новые сберегатели. Они появляются у особо отобранных жен, от особо подготовленных мужей. После особого Ритуала. Ради особой и невозможной для других службы. Для тяжких тренировок и пугающей участи. Пугающей для обычных норторов.

Один оберегатель родился уродом.

Среди норторов любое отклонение от совершенства считается уродством. Таких уродцев оставляют солнцу. Или позволяют матерям их съесть.

– Съесть?!

– Да, нутер. Норторы охотники. Их притягивает живая и горячая кровь.

– И все матери у норторов…

– Все.

– А как же?.. У норторов же есть дети или…

– Есть. Родившегося сразу уносят. Очень быстро.