Магистраль - Евгений Прошкин

— Вот и ладненько, — сказал Пастор, успокаиваясь. — Теперь по домам?

— Ага. — Олег направился обратно во двор.

— Уймись, придурок!

— Чего?… — Олег резко остановился. — Ты, опер, забыл, с кем разговариваешь? Желаешь трудной службы?

— Ох, ох!.. Тебе, обормоту, до верховного координатора, как мне до…

— Смирно стоять! — рявкнул Шорохов. — Пастор, дорогой… Ты карьерой интересуешься? Я тебя продвину так высоко, как только смогу.

— За одну услугу… — предположил тот. — И куда ты меня продвигать будешь? Если ты вначале сам задвинешься. На тот свет.

— Логика есть… — согласился Олег. — Тогда хрен тебе!

— А мне и так по жизни — хрен…

— Соплежуй, неудачник.

— Иди к черту.

— Лузер…

— Заткнись! — не выдержал Пастор.

— А почему бы тебе не вызвать подмогу? Вот это да, самого Старикана покушаюсь… Сенсация, блин!

— Разберемся… — неопределенно ответил тот.

— Первое вторжение ты вроде бы компенсировал, а второго объективно еще нет. — Олег посмотрел на сигарету и сунул ее обратно в пачку. — Это твоя версия для Службы, — произнес он тем же тоном. — А в действительности…

— Ну-ну…

— Амбиции, Пастор, амбиции. Опер, спасший верховного координатора! Круто! Еще круче — только спасти весь мир, но эта вакансия уже занята.

— Опять пургу погнал…

— Одно дело — сообщить о вторжении, другое — раскопать самому и принести начальству готовый результат. А Старикан потом образумится и поощрит. Вы все на это и надеялись. И все ошиблись.

— Кто это «все»? — ревниво спросил Пастор.

— Лис. И еще человек двадцать. В вероятности, конечно. Все, кого я ликвидировал. Если бы стало известно, что здесь поднимают руку на Старикана, сюда слетелась бы половина Службы. Скажи, нет?… Но каждый из вас пытался хапнуть славы в одиночку. А прикол в том, что славы эта операция не принесет. Она ведь и вправду рядовая… Я не буду верховным координатором.

— От такой судьбы не отрекаются, Шорох.

— Я от большего отрекся. А уж от судьбы-то… У меня ее просто нет. Хочешь проверить? — сказал Олег, заходя в арку. — Смотайся вперед, к нам. Кстати, мне и самому любопытно, кто у нас теперь за Старикана. А потом — снова сюда. Если верховный по-прежнему я, спасай меня и дальше, мне такое внимание приятно. Если же нет… Ты просто забудешь об этой операции. Изначально о ней не узнаешь. Зачем тебе судьбы двух обычных людей, которые встретились где-то в Москве в каком-то семьдесят шестом году… или не встретились… Сколько таких дел уже похоронено? На них особо не выдвинешься.

Шорохов потянул за облупленную ручку. Из подъезда повеяло сыростью и крысами.

— Часто видел, как люди цепляются за жизнь… — проговорил Пастор. — Но чтобы наоборот, да еще с таким усердием… Почему бы тебе просто не застрелиться? Ты же свистнул тогда стволу Криковой. Заперся бы в сортире, написал бы записочку…

— «Кольт» где-то в бункере валяется… Патрон там был только один. Я бы вот тебя с удовольствием пристрелил, но нашелся более достойный. — Олег вздохнул и открыл дверь шире. — Иди убедись: меня в Службе нет.

— Это будет означать, что твое вторжение состоялось.

— Состоялось, — согласился Шорохов, поднимаясь по стертым ступеням. — Оно состоялось, и уже давно. Но не то, о котором ты думаешь. Родят меня или не родят… какая тебе разница? Я никто, дружище! Я пустое место, и охранять меня — дело неприбыльное. Позаботься лучше о себе, о том, чего у тебя пока нет.

— И чего же?…

— Past or… О будущем подумай, вот о чем. О собственном будущем. А я никуда не денусь. Если что — вернешься прямо сюда. Или еще раньше, на лавочку. Вернешься и будешь меня караулить дальше. Ну?! Давай!

Олег сел на высокий подоконник и, свесив ноги, закурил. Пастор помялся и прикрыл за собой дверь.

— Я тебя разыщу, — предупредил он, вынимая синхронизатор.

— Не сомневаюсь. — Олег выпустил дым в мутное стекло и засек время.

Оставаться в подъезде дольше минуты он не собирался, — минуты было вполне достаточно, — однако проторчал целых пять. Сигарета оказалась последней, и выбросить хороший окурок Олег не мог. Пришлось дотянуть «пегасину» до самого фильтра Это была единственная причина, по которой Шорохов задержался. Увидеться с Пастором он уже не рассчитывал. После перемещения тот должен был попасть в новую магистраль, где отсутствие Олега уже стало реальностью. Как минимум отсутствие в Службе — если операция все-таки сорвется. Если же не сорвется… отсутствие где бы то ни было.

Сигарета испустила предсмертный дымок и погасла. Спрыгнув с подоконника, Олег включил синхронизатор и снова попал назад.

Алла Терентьева сидела на скамейке. Босоножки, розовый сарафан, темные очки. По меркам семьдесят шестого — нормальная современная девушка. Подруга все не шла, у нее, как сказал Пастор, заболела дочка, однако мобильные телефоны в семьдесят шестом были еще фантастикой. Подруга опаздывала, но Алла терпеливо ждала…

Напротив так же терпеливо ждал Шорох. Он знал, что компенсировать его придет Пастор, и знал, что тот попытается договориться по-хорошему, как в две тысячи третьем, с мадам Криковой. Но Пастора все не было…

Олег опустился на свободную лавочку справа от Шороха. Девушка заметила его первой. Некоторое время она сравнивала их взглядом и, убедившись в полной идентичности, прыснула.

Шорох, увидев ее реакцию, обернулся и вздернул брови. Олег показал ему большой палец и жестом велел оставаться на месте. Алла Терентьева продолжала на них таращиться — близнецы, да еще одинаково одетые, почему-то сидели на расстоянии друг от друга.

Олег проверил часы. Пастор давно должен был прийти… Это означало, что в новой редакции у него пропала причина, по которой он сюда явился. А если нет причины, не возникнет и следствия. И Пастор не явится, потому что первая часть операции уже выполнена: Шорохов отказался от своего будущего. Теперь ему предстояло отказаться от всего остального.

Алексей Борисович, потенциальный муж и потенциальный отец, перепрыгнул через низкую ограду и отряхнул брюки. Проходя мимо лавочек — между потенциальной женой и потенциальным сыном, — он споткнулся, завязал шнурок и случайно обратил внимание на девушку.

Олег скрестил на груди руки и наблюдал всю сцену знакомства, до самого конца, пока молодые люди не встали и не отправились в кино. После этого он пересел на противоположную скамейку и, приказав Шороху не двигаться, раскрыл синхронизатор. Народу, кроме бабульки с рыжим котом, поблизости не было, и Олег позволил себе стартовать и финишировать прямо в сквере, за несколько минут до своей точки вторжения.

Теперь их оказалось трое на трех разных лавках. Девушка, стараясь не засмеяться, разглядывала Шороха-первого и Шороха-второго, но, когда она повернула голову и обнаружила Олега, ей стало не по себе. Третий…