Без царя в голове - Сергей Шангин

А эта игрушка никаких помех не боится, в пределах дворца работать будет без проблем и никаких батарей не требует. Отчего армия решила ее не применять, никому не ведомо. Хотя коммерция…

Или чего еще хуже. Решил кто-то утаить новинку, скрыть всякую информацию о ней, превратить достоинства в недостатки и тишком-мирком использовать к своей пользе. Давненько это было, да и граф на макете выглядит юнцом. Вот ведь прохиндей, с молодых лет хитрит, все под себя гребет, ничего Отчизне. Гад ползучий.

Ладно, разговоры разговорами, пора и делом заняться. Перво-наперво подзарядка, потом проверим состояние друзей, наведаемся к Люське, а там, и в змеиное гнездо сунемся. Ежели, как уверяет Меньшиков, я единственный такой продвинутый, стало быть, мне и с ворогом биться, решил Иван.

Раз уж подфартило и в комнате есть мебель, грех сидеть на полу. Иван качнул фляжкой, проверяя остатки, вытащил сигару и уселся поудобнее в кожаное кресло. Голову откинул назад, чтобы ненароком в макет не влезть. Не хватало еще себя обнаружить раньше времени.

Итак. Иван разжег сигару, глубоко затянулся и махом отпил половину фляжки, пока травяная дурь по мозгам не ударила.

— Крепка зараза, — выдохнул он, с удивлением отметив чистоту сознания и неимоверную бодрость.

То ли не подействовало зелье, то ли одно из двух — в мозгах стояла морозная свежесть и падать в бессознательное состояние Иван не собирался категорически.

— Вот так незадача, — он хотел было по привычке почесать в затылке, да руки оказались заняты фляжкой и сигарой. — Пора дозу увеличивать, — решил он.

Глубокие затяжки Иван чередовал с не менее глубокими прикладываниями к фляжке с водкой. В конце концов что-то из них подействовало и голова экспериментатора склонилась на грудь. Иван сладко почмокал губами и уснул.

И снилось ему нечто странное и непонятное. Вместо нормального сна с путешествием в нужные, заранее намеченные точки, замелькали перед его взором миллионы картинок, зарябили пестротой, в ушах разноголосый шум слился в какофонию, а тело ощутило воздействие на все органы, даже на те, которых природой у мужчины не предусмотрено.

Был Иван и мужчиной и женщиной, малым ребенком и стариком, грузчиком в доке и рожающей матерью, профессором в академии и последней шлюхой, судьей и преступником. Влился Иван в мириады сознаний, ощущая себя бесплотной тенью, песчинками в прибое, дымом на ветру.

Все шире и шире с огромной скоростью разлеталось сознание Ивана, все меньше и меньше он ощущал самого себя в этом безбрежном океане. Неожиданно мир, переливающийся всеми цветами радуги угас, словно окунулся в чернила. В сознание Ивана вползло нечто темное, липкое, страшное, вцепилось в него, попыталось высосать весь разум, убить. И куда Иван не кидался, повсюду его встречала липкая черная злоба.

Испугался Иван до жути, что вышел он за пределы дозволенного и прикоснулся к страшным тайнам бытия, стал малым атомом и заглянул в душу частичек мироздания. Потерял себя Иван, ничего сделать не мог и все глубже в черное болото погружался. Чувствовал лишь, что сердце стучит набатом и дышать трудно, от того, что забыл Иван как это делается. Заорал он в ужасе и очнулся от дикого сна.

Всхлипнул, утер сопли и слюни, обнаружил, что во сне свалился с кресла и башкой о пол треснулся. Видать это его и спасло от полного растворения. Вспомнились ему слова деревянного умника про опасность проникновения в мозги сильных мира сего. А тут получается от излишнего усердия он разом во все мозги, когда либо получившие дозу травки, проникнуть попытался. Разве ж такое по силам обычному человеку.

— К черту, — бросил Иван в темноту, обращаясь неведомо к кому, — не полезу больше и не просите!

Промолчала темнота, не ответила, да что он ожидал от нее услышать? Что сам все придумал и собственный план в исполнение привел? Что, как обычно, решил сперва в драку ввязаться, а там уж как получится? Так это все он и без темноты знает, бесполезно ждать другого ответа.

— Все, на этом с травкой завязываем, — решил Иван твердо, — не получится достучаться, знать придется руками, да ногами к правде бежать. Не получится, знать так судьбе было угодно. Не самый я главный, есть поглавнее меня.

* * *

Внутренний голос чаще всего не прав, но только ему мы доверяем всецело!

Он снова уселся в кресло и сосредоточился, настраиваясь на друзей. Контакт пришел неожиданно легко, Иван увидел знакомый зал на корабле Селим-бея. Друзья стояли спина к спине, заняв круговую оборону и выставив в сторону абреков Селима единственный бластер.

— Трусы, бараны, ишаки бесхвостые, испугались трех русских собак? — бесновался позади абреков Селим-бей, облаченный в зеркальную броню. — Вперед, убейте этих шакалов!

— Семенов, не дергайся, я здесь, — негромко обозначил свое присутствие Иван. — Ничего не говори вслух, просто думай, я тебя услышу.

— Понял, — отозвался Семенов, облизав пересохшие губы. — Обидно получается, у них там столы ломятся, а у нас в глотке пересохло.

— Сейчас поправим, точнее попробуем поправить, держитесь!

Иван прыгнул в голову Каха, не почувствовал там присутствия чужих и не стал отвлекать пилота от обороны. Следующей целью Иван выбрал Селима.

— Селим, остановись!

Пират недоуменно замолк, оглянулся за спину, посмотрел на потолок.

— Не мотай башкой, Селим, я прямо в тебе, будешь себя плохо вести, просто убью на месте. Ситуация понятна или продемонстрировать?

— Панятна? Ты хто? — внезапно севшим голосом спросил Селим.

Тут Ивану в голову пришла отличная идея.

— Селим, ты сам-то подумай, башку напряги, кто еще вот так запросто может прийти к тебе и разговаривать так, что другие ничего не слышат?

— Не слышат? — обреченно спросил Селим.

— Сто пудов, можешь не проверять, а то будешь глупо выглядеть, — хихикнул Иван. — Абреков своих отзови, мне не нравится, что ты нарушаешь восточный закон.

— Кхакой закхон? — не мог сообразить Селим-бей.

— Закон гостеприимства, дорогой, разве ты забыл, что Аллах повелел гостя встречать миром?

— Аллах?

— Ты и обо мне забыл? А знаешь, что я делаю с неправоверными, которые Аллаха забывают?

— Не надо! — взмолился Селим, падая на колени. — Я вспомнил, все вспомнил! Эй, идиоты, что вы столпились вокруг моих гостей? Дайте им дорогу и убирайтесь с глаз моих долой! Я правильно говорю?

— Молодец, быстро схватываешь, далеко пойдешь.

— Я стараюсь, — лицо Селима перекосила льстивая улыбка.

— Вот-вот, старайся. Я тут отлучусь по делам, а ты пока вспомни обо мне и про законы гостеприимства. Приду, проверю! Не скучай без меня, Селим!

— Вах, мамой клянусь, все сделаю, гостям лучший кусок в доме Селима!

Иван не стал дослушивать крики напуганного явлением Аллаха Селим-бея и рванул в самую важную точку. Меньшиков. Враг или не враг, есть в нем чужая зараза или устоял он супротив вторжения, как давече не подпустил к себе Ивана?