Лоенгрин, рыцарь Лебедя - Юрий Никитин

Лоенгрин прошелся с Перигейлом по замку, выбирая, где разместить на ночь двенадцать рыцарей и двенадцать оруженосцев. При обилии помещений удалось, хоть и не сразу, выбрать самые удаленные друг от друга и так, чтобы выходы постоянно под присмотром замковой стражи.

– Вот теперь точно муха не пролетит, – сказал Перигейл с облегчением. – Да еще братья Мюнтенфэринги прибудут…

– Отлично, – сказал Лоенгрин. – Ладно, я пойду принимать присягу Тельрамунда. С таким зверем это надо делать только в главном зале и сидя на троне…

Перигейл понимающе улыбнулся. Лоенгрин пошел вниз, на лестнице к нему бросилась сияющая Эльза.

– Дорогой, – прошептала она и прижалась к нему, – ты зря от меня скрываешь прошлое. Как бы ни были твои преступления в прошлом велики, но если даже отец Каллистратий считает тебя хорошим христианином…

Он удивился, отстранил ее на вытянутые руки и внимательно посмотрел в глаза.

– Постой-постой. Что там насчет великих преступлений?

Она пересказала весь разговор с Ортрудой, добавила:

– Дорогой, я сразу хочу сказать, что я люблю тебя, какие бы великие преступления ты ни совершил.

Он помолчал, пробормотал:

– Ага, вот в чем дело. Меня подозревают в великих преступлениях…

– Но, дорогой, – воскликнула она обиженно, – не мог же ты совершать мелкие…

Он кивнул.

– Ну да, мелкие унижают. А великие… они даже и не преступления, если очень великие. Мелких стыдятся, великими преступлениями гордятся, верно?

Она сказала с облегчением:

– Верно. Так что не стыдись своего прошлого.

Он помолчал снова, наконец улыбка скользнула по его губам.

– Не стыжусь.

– Дорогой…

– Да?

– Я что-то могу сказать Ортруде?

Он взял ее лицо в ладони и внимательно посмотрел в чистые и честные глаза.

– Эльза, неужели ты не понимаешь, что эта женщина вбивает между нами клин?

Она ответила после паузы:

– Она завидует мне, однако… старается быть мне полезной. Теперь у меня вся власть, потому она старается держаться ко мне поближе.

– А ты?

– Что? – спросила она с неудовольствием.

– Что заставляет тебя держать ее в подругах?

– Она не подруга!

– А кто?

Она пожала плечами.

– Женщина, которая бывает мне полезной. Лоенгрин, у фризов женщины свободнее в обществе, потому она знает намного больше меня о мире, о королях, о придворной жизни, о новых платьях и разных хитростях, к которым прибегают женщины, чтобы понравиться мужчинам. Это так увлекательно! Я слушаю ее с большим удовольствием. Нет-нет, я знаю, что ты думаешь, но я не под ее влиянием. Нет, просто слушаю и… запоминаю. Что-то для меня совсем неприемлемо, но какие-то мелочи могут пригодиться. Разве я поступаю неверно?

Он сказал невесело:

– Мудрец пьет мудрость из всех источников, но, боюсь, у тебя еще нет старческой мудрости, чтобы определить, что нужно запомнить, а что не следует даже слушать.

Она спросила с обидой:

– А ты? У тебя есть?

– И у меня нет, – ответил он. – Но у меня были мудрые наставники.

– Ах, Лоенгрин! Ты мой наставник!

Она бросилась ему на шею, он подхватил ее на руки, Эльза счастливо вскрикнула и закрыла глаза, чувствуя, как ступеньки и стены закружились вокруг нее.

– Так слушайся, – сказал Лоенгрин настойчиво. – Ты разве не понимаешь, что требуешь от меня, чтобы я отказался от звания паладина! Увы, Эльза, опуститься до простых… людей – просто. Подниматься всегда трудно. Я это ощутил на себе, да-да. Ты уже не однажды в той или иной форме требовала, чтобы я рассказал о своем происхождении, а я, глупец, старательно делал вид, что не так тебя понял! На самом деле все уже произошло, Эльза. Мне нужно было уйти еще раньше…

Эльза вскрикнула в ужасе:

– Лоенгрин, что ты говоришь!

– Но я медлил, – сказал он с мукой, – потому что уже ощутил эту ядовитую сладость власти над Брабантом! Мне нравится, что спину гнут купцы и ремесленники, а простой люд опускается на колени везде, где я появляюсь. Даже гордые лорды Брабанта смиренно опускают взоры и клянутся выполнять мою волю строго и неукоснительно. Я – верховный лорд. По мановению моей длани поднимаются тысячи людей и двигаются, куда укажу… Я властен над их женами и дочерями…

Эльза воскликнула шокированно:

– Лоенгрин! Не вслух же о таком…

Лоенгрин бледно усмехнулся.

– В этом замке я выдержал самую великую битву в своей жизни. Надеюсь, второй раз так больше никогда не придется. Сил может не хватить.

Она вскрикнула:

– Лоенгрин!.. Но тебе нужно лишь сказать правду!

Он побледнел, в глазах появилась боль.

– Все-таки, – проговорил он потерянно, – взял верх элемент земли… Видишь, кто я, видишь мои поступки, разве этого мало, чтобы судить обо мне? Но тебе надо знать… что тебе надо знать? Какого цвета был мой щит и какой девиз на нем был раньше?.. Эльза, но разве мы не меняемся ежечасно? Разве ты не говорила мне, что стала со мной совсем другим человеком?