Девичьи игрушки - Владимир Лещенко

Некто в кожаном колпаке и фартуке сунул под нос старцу раскаленные докрасна щипцы. Тот дернулся всем своим тщедушным телом.

Не обращая внимания на его рев и стоны, Приап достал из кармана изящную золотую табакерку. Открыв ее, подцепил изрядную порцию табака и отправил себе в нос. Громко чихнул, затем еще и еще раз. А затем вроде как вспомнил о своих не очень приятных и утомительных обязанностях.

– Ну что вы там противу здравия государыни замыслили? Каким таким колдовством лютым удумали извести самодержицу? Отвечай!!

Отчетливый запах жареного.

И вопль:

– Плутон! Владык-ка-а! К тебе всываю-у-у-у!!!

Алое пламя до небес…

Но что за визг пронзает слух

И что за токи крови льются,

Что весел так Приапов дух…

…А потом покровителю каким-то чудом удалось вырвать узника из застенков. И его отправили сюда, в глухой городишко В-ду, чтоб никто не нашел следов новой лаборатории, где продолжились опыты по изучению «Книги Семизвездья» и сотворению «механических людей».

Опыты, к которым пару лет назад подключилась племянница всесильного вельможи (да-да, твоя Брюнета, крестник), подходят к концу. Но возможные последствия их настолько страшны, что о них и думать, не то что говорить, жутко.

– Новый дворцовый переворот? – с волнением вопросил поэт, вспомнив о намеках Брюнеты.

– Ах, если б только это, – покачал рогами парика фельдмаршал. – Для сего одних «механических людей» стало бы… Все гораздо страшнее… И опаснее…

– А что за люди-то, ваше сиятельство?

Старец глянул на него с сомнением, да и махнул рукой. Прищелкнул этак-то с вывертом перстами, и комнату наполнил гул.

Псоглавец грозно зарычал. Шерсть на его загривке стала дыбом, а в руках появился огненный меч.

Черные зеркала на стенах внезапно осветились, и из первого вышел…

Если б Иван не сидел, то точно бы сверзился наземь.

Потому как ни сном, ни духом не чаял увидеть выходящим из-за матовой поверхности зеркала… государя-императора Петра Алексеевича. Царь-реформатор дико сверкнул очами на сидевших по обе стороны стола людей, решившихся потревожить его тень, погрозил им кулаком и вновь спрятался в зерцало.

Чтоб уступить место вышедшей из соседнего… своей дочери. Императрица Елисавета Петровна была не менее рассержена, чем ее августейший родитель. Что-то фыркнула неразборчиво, топнула толстенькой ножкой и также удалилась обратно.

За ними из иных зерцал стали поочередно выходить те люди, одно имя которых производило невольную дрожь в сердцах россиян: великий князь-наследник с супругой и малолетним сынком, канцлер, недавно угодивший в опалу, сам глава Тайной канцелярии, малороссийский гетман… Всего же человек десять или пятнадцать, среди которых Иван узнал и молодых офицеров – участников карточной партии, виденных им на балу у поручика Р…на.

– Эт-то ч-чт-то? – Язык заплетался.

– Бесделица, – отмахнулся чародей. – Всего лишь фантомы…

– Да с этакой-то «безделицей» таких дел наворотить можно, что…

– Не о том речь! – с мукой сердечной воскликнул вернувшийся. – Иного страшиться надобно, крестник! Грядет пришествие Гекаты!.. И я, я сам открыл место, где могут открыться Врата, чрес которые Bombo явится в наш мир!

Он закрыл лицо руками и зарыдал, сотрясаясь всем телом.

Когда истерика закончилась, страдалец продолжил:

– Проклятая Книга сама подскасала, где должно проводить ритуал. И хуже всего, что я уже поведал о сием месте канцлеру… Черт! А, не все ль теперь едино!.. Но проведал и тот, Шувалов… Они оба спешат воспольсоваться моментом… Государыня больна… Неясно, что станется, буде она помре… А Хосяйка может помочь тому, кто приведет ее сюда…

– Что ж вы предлагаете?..

– Надобно сапечатать Врата! – торжественно провозгласил фельдмаршал. – И уничтожить Книгу! Она рассадник всех бед! Сколько рас я порывался сделать сие! Не смог! Рука не поднималась… Сделай это ты, крестник… А сатем… отправь меня на покой… Я устал… Мне почти девяносто лет… Пора отдохнуть…

– Как же я смогу? – поглядел на свои связанные руки Иван. – Я один. Ну пусть еще барон. А противник, судя по всему, силен. Эти ваши псы, одурманенные монашки…

– Тебе помогут, – покосился на Псоглавца граф.

Собакоголовый призрак кивнул и для пущей важности взмахнул огненным мечом.

Путы сами собой упали с поэта.

– Вот видишь? – обрадовался соратник Петра Великого. – Пора!..

Marlbrough s'en va-t-en guerre,

Ne sait quand reviendra.