Все грани мира - Олег Авраменко

Это привело девушку в чувство. Её веки дрогнули и приподнялись, рассеянный взгляд с трудом сфокусировался на мне. Я помог ей встать и продолжал удерживать её в сидячем положении, чтобы она не упала.

— Уже в-всё, Владислав? — спросила она неуверенно, слегка заикаясь. — М-мы прибыли?

Тем временем Инна поднялась, села, подвернув под себя ноги, и отрицательно покачала головой:

— Нет, это не Кэр-Магни. И вряд ли на Ланс-Оэли есть такое место.

— Так м-мы… мы п-попались?

— Боюсь, что да, Сандра… Как ты себя чувствуешь? Не слышишь приказов?

— Н-нет… н-не слышу. — Она помолчала. — Вы д-думаете, что я…

— Нет, я так не думаю, — ответил я и не солгал. Я действительно не думал, что это случилось из-за неё. — Похоже, мы с Инной ошиблись при открытии «колодца». Или кто-то сумел повлиять на наше движение и направил нас сюда.

— Но это невозможно, — убеждённо заявила Сандра. — Это противоречит всему, что я знаю о «колодце».

— Однако это случилось, — хмуро произнесла Инна. — А ещё случилось кое-что похуже. Я не чувствую присутствия сил. Моя магия не действует.

— Моя тоже, — сказал я.

— Не понимаю, — отозвался за моей спиной Штепан. — Что с моими глазами?

— А что с ними? — спросила Инна.

— Цвета то становятся ярче, то тускнеют. Как во сне.

Как во сне… Я не успел додумать эту мысль до конца, когда Инна быстро заговорила к Сандре:

— А ну, какая на мне одежда?

Сандра посмотрела на неё и изумлённо ахнула:

— Что это? Только что была в платье… а теперь — в брюках и кофте!

— Да нет, — возразил Штепан. — Госпожа графиня и сейчас в платье.

Инна облегчённо вздохнула и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— Всё ясно. Я просто захотела, чтобы Сандра, и только она одна, увидела меня в другой одежде. Так и случилось.

— Так это сон? — спросил я.

— Ну, скорее, коллективная галлюцинация. Мы спим в «колодце» и видим… — она неопределённо взмахнула рукой, -…весь этот бред.

Штепан ущипнул себя за руку.

— Я чувствую боль.

— Конечно же, чувствуете, — сказала Инна. — Вы должны её чувствовать, раз ущипнули себя. Наяву болевой центр вашего мозга реагирует на сигналы нервных окончаний, а во сне подчиняется командам подсознания. Ваша боль от несуществующего щипка — результат самовнушения.

— Твоя догадливость делает тебе честь, — вдруг услышали мы глубокий и раскатистый мужской голос, который доносился до нас то с одной стороны, то с другой, а то и со всех сторон сразу. — А я-то, признаться, рассчитывал, что вы малость попаникуете, прежде чем поймёте, в чём дело. Ты очень сообразительна, Инга.

При первых же звуках чужого голоса мы мигом вскочили на ноги и принялись оглядываться по сторонам в поисках непрошеного гостя нашего коллективного сна. По привычке я пытался воззвать к силам, но, как и прежде, мои попытки задействовать магию не увенчались успехом. Штепану, правда, удалось убедить себя и нас, что в руках у него серебряный меч. Смотрелось это весьма эффектно, однако я сильно сомневался, что воображаемое оружие способно причинить кому-то реальный вред. Хотя как знать — подчас внушённая рана может оказаться такой же смертельной, как и настоящая. Если вовремя не проснуться, конечно…

Когда голос умолк и в зале вновь воцарилась тишина, Инна набрала в грудь побольше воздуха и решительно произнесла:

— Кто бы ты ни был, сейчас же выходи. Не смей от нас прятаться!

— Я и не собираюсь, — последовал ответ, и из-за ближайшей колонны выступил высокий широкоплечий мужчина в просторных, ниспадающих до самого пола кроваво-красных одеждах.

У него были чёрные волосы, тёмные глаза и смуглая оливковая кожа. Черты его гладко выбритого, заострённого книзу лица вызывали у меня ассоциации с древнеегипетскими статуями и фресками. По-своему он был довольно красив, но от его красоты веяло могильным холодом. А когда его взгляд на секунду задержался на мне, меня бросило в дрожь. Его глаза были как два бездонных колодца, в их взгляде не было жизни, в них не было ничего человеческого, там была одна лишь пустота…

— Ну вот, наконец-то мы встретились, Инга, — произнёс незнакомец, пристально глядя на мою жену. Инна выдержала его взгляд и глаз не отвела; только я один понимал, каких неимоверных усилий ей это стоило.

— Так ты знаешь, кто я? — спросила она.

— Разумеется, знаю. Ведь ты была предназначена мне задолго до своего рождения. Но тот, кого вы именуете Мэтром, подло похитил тебя, подменив мертворождённым ребёнком. К своему стыду должен признать, что я попался на эту нехитрую уловку. Почти двадцать лет я считал тебя мёртвой, пока ты не выказала себя во время Прорыва на Агрисе.

— Боже мой!… — прошептала стоявшая рядом со мной Сандра. — Значит, это правда. Я не ошиблась…

Я хотел спросить у неё, насчёт чего она не ошиблась, но не успел. Инна уже задала следующий вопрос:

— Ты дьявол?

Он улыбнулся — вернее, растянул губы в неком подобии улыбки:

— Ты почти угадала. Я один из тех, кого невежественные люди считают единым существом и зовут дьяволом. Моё имя Велиал, может, слышали.

— Ещё бы не слышать, — пробормотал я, чувствуя, как меня пробирает дрожь.

Сандра крепко сжала мою руку. Её ладошка была очень холодной, почти ледяной.

— Тот самый… — испуганно промолвила она. — Один из пятерых высших магов, которые служили тёмным силам.

Говорила она тихо, но Велиал расслышал её слова.

— Совершенно верно, — утвердительно кивнул он. — Только нас было не пятеро, а гораздо больше. И мы уже давно не слуги, мы сами повелители, равные среди равных нам князей Нижнего Мира. Ещё нас называют Властелинами Тьмы и Хозяевами Преисподней, мы принимаем и эти титулы.

Тут в разговор вмешался Штепан. Он храбро выступил вперёд, держа перед собой меч, как распятие, и громовым голосом произнёс:

— Изыди, нечистый! Во имя Отца и Сына и Духа Святаго. Аминь!

Нечистый не изыдил, зато Штепан исчез. Словно в воздухе растворился. Только что он стоял на этом месте, вытянув вперёд руку с мечём, а в следующий момент его уже не было.

— С ним ничего не случилось, — произнесла Инна без особой убеждённости, а скорее с надеждой. — Он просто ушёл из этого кошмара. Больше не мог его выдержать.

— Вы можете последовать за ним, — заметил Велиал, чем косвенно подтвердил её догадку. — Но я знаю: сейчас вы не уйдёте. Вы слишком любопытны, чтобы уйти, не поговорив со мной, не постаравшись выяснить, что происходит.