Хранители магии - Кэролайн Стивермер

— Джон Мередит, расскажите нам, как вы восприняли события вчерашнего дня.

— Как я их воспринял? — Мередит на секунду задумался. — Вы разбудили меня в середине ночи, вот как я это воспринял. Этот идиот Уильямс прислал из Ладлоу телеграмму с каким-то бредом насчет работающей версии устройства «Аженкур». Я только-только вернулся из Лондона, где несколько дней убил на бесплодные попытки добиться встречи с лордом Файви. Пустая трата времени!

— Пожалуйста… — Стюарт поднял руку, останавливая тираду Мередита. — Мы не могли бы ограничиться событиями вчерашнего дня?

Мередит успокоился.

— Хорошо. Наверное, я успел проспать часа три, когда меня разбудил Портеус. Он сказал, что устройство «Аженкур» работает. Уильямс собственными глазами видел, как его применили. Я попытался ответить ему, что если бы кто-то сделал такое, я бы об этом знал. Он, как всегда, не обратил на мои слова ни малейшего внимания. И не успел я опомниться, как оказался втиснутым в купе вместе с Портеусом и Стоу, и мы спорили о том, какое заклинание лучше всего будет применить, когда мы окажемся на месте.

Вид у Портеуса был крайне возмущенный, но не успел он заговорить, как Стоу спросил:

— В какой момент вы смогли оценить степень участия Войси?

— Мы уже полдороги проехали, когда кто-то вообще упомянул об участии Войси. — Мередит был раздосадован. — До того момента у меня было смутное впечатление, будто кому-то удалось проникнуть в университет и украсть устройство. По правде говоря, когда я услышал выдвинутые против Войси обвинения, то даже не смог поверить, что этот человек способен был совершить подобное.

Стоу откашлялся и спросил:

— В какой момент вы встретились с Адамом Войси?

— Как раз в тот момент, когда я смог оценить степень его участия, — с горечью ответил Мередит. — Мы успешно использовали Великий Глас, чтобы разрушить защитные заклинания, наложенные на приют Святого Хьюберта. Я был в числе первой группы преподавателей, вошедших в здание, — в первой разведывательной партии. В тот момент, когда я открыл дверь чулана и увидел наставленное на меня дуло этого проклятого устройства «Аженкур», — именно в тот момент я и понял, что все слышанное мною о Войси — правда. А в следующее мгновение он превратил меня в лиса.

— Вы в какой-то момент осознавали, что Войси трансформировал себя так, чтобы походить на вас? — поинтересовался Стоу.

Мередит с отвращением заявил:

— Ни черта я не осознавал, пока не очнулся на Летнем газоне, голый, как новорожденный младенец. У вас еще будут вопросы?

— Э… нет. На данный момент это все.

С чуть виноватым видом Стоу отпустил Мередита.

Распорядитель еще раз стукнул молотком и вызвал Николаса Фелла. Фелл в профессорской мантии составил яркий контраст аккуратному Мередиту. Николас стоял перед деканами и ждал их первого вопроса так терпеливо, словно дожидался поезда, на который не особенно-то и хотел попасть.

На этот раз от лица деканов заговорил Рассел:

— Николас Фелл, пожалуйста, объясните, почему вы пренебрегли своими обязанностями хранителя, а также обязанностями члена совета Гласкасла, чтобы осуществлять заинтересовавшие лично математические расчеты, для проведения которых у вас не хватало квалификации?

— Мои дорогие коллеги, — ответил Фелл, медленно обведя присутствующих бесстрастным взглядом, — со всем уважением я это делать отказываюсь. Каковы бы ни были мои соображения, они являлись достаточно весомыми, если принять во внимание, насколько ограниченные знания я имел на тот момент.

— Интересное заявление, — сказал Стоу. — Должны ли мы заключить, что в настоящий момент ваши знания приумножились?

Казалось, Фелл заскучал.

— Вы можете счесть, что я нахожу вопрос мистера Рассела нахальным.

— Вы поэтому отказываетесь отвечать? Потому что мните себя выше наших вопросов? — вопросил Рассел.

— Совершенно очевидно, что вы питаете слабость к нахальным вопросам, — парировал Фелл. — Вы способны задавать какие-либо другие?

— Джентльмены, позвольте мне вам напомнить, что мы собрались здесь не для того, чтобы быть невежливыми по отношению друг к другу, — предостерег их Стюарт. — Мы здесь для того, чтобы выяснить истину. Вы, как никто другой, имеете возможность нам помочь, мистер Фелл. Вы это сделаете?

Фелл заметно смягчился.

— Я помогу вам, если смогу.

— Возможно, мы могли бы обойтись без вопросов и продолжить. — Стюарт сверкнул глазами, заставив замолчать готовившихся протестовать деканов. — Мистер Фелл, с вашей точки зрения — что именно происходило?

— Я расскажу вам, что, по-моему, случилось, — сказал Фелл. — Кое-что из этого я знал уже достаточно давно, по пустым пересудам. Кое-что узнал из разговоров с Войси, пока находился в плену в приюте Святого Хьюберта. Кое-что я потрудился выяснить уже после того, как Лэмберт спас меня и сохранил защиту. Большую часть я вынес из тесных объятий Бриджуотера. Пока он пил из меня силы, мне стала ясна его озабоченность.

— И что это была за… э-э… озабоченность?

Казалось, Стюарт был не слишком уверен в том, что хочет получить ответ на этот вопрос.

— Во-первых, он хотел спасти мир.

Фелл горько улыбнулся.

— В каком смысле? — спросил Рассел.

— В самом прямом. Он намеревался обеспечивать безопасность всего мира лично, после того как контроль над ним перешел бы к Британской империи — под его наблюдением, конечно.

— Да что вы! И как он намеревался это осуществить? — поинтересовался Стоу.

— Через меня. По его мнению, я игнорировал возможности хранительства. А раз я ими не пользовался, это следовало сделать кому-то другому. Если я готов был что-то упустить, он имел право этим воспользоваться. По его мнению, естественно.

— А, да! Хранительство. — Портеус удовлетворенно заулыбался. — Несмотря на все современные теории, мы видим перед собой нового хранителя запада. Я приветствую вас, сэр.

Вид у Фелла был немного смущенный.

— Вы слишком добры. Однако события, которые мы сейчас обсуждаем, происходили до того момента, как я принял хранительство. По причинам, на которых в данное время не намерен останавливаться, я желал воздержаться от хранительства. Возможно, я изменил бы свою позицию, если бы подозревал, как мое промедление сыграет на руку Войси и Бриджуотеру.

— Вы считаете их обоих равно виновными? — спросил Стюарт.

— Я больше виню Бриджуотера, поскольку он понимал сущность хранительства, тогда как Войси искренне считал это элементом фольклора, пока граф не убедил его в обратном. Бриджуотер хотел, чтобы я продолжал воздерживаться от хранительства, пока он ищет способы получить силу через меня. Вот почему он пригласил меня погостить в Ладлоу, когда я приехал на его лекцию в Лондон.