Повелительница драконов - Вольфганг Хольбайн

В серо-зеленых сумерках среднего яруса время не имело значения. Впоследствии Талли поняла, что они следовали за Караном по узкой кромке между днем и ночью в течение нескольких часов, но когда она шла, то казалось, что время просто остановилось. Каждый шаг был труднее предыдущего, и не имело значения, сколько они прошли: вокруг было одно и то же — тонкая колышущаяся сеть на полпути между небом и адом. Дождь не прекращался.

Постепенно Талли привыкла к зловещему освещению, так что через некоторое время она смогла различать больше деталей. Промежуточный этаж леса оказался полон жизни, чего никак нельзя было предположить, когда наступил день: куда бы она ни посмотрела, везде что-то прошмыгивало и шевелилось. Встречались большие узловатые гнезда, полные насекомых в панцирях; маленькие, покрытые мехом существа, которых Каран уважительно обходил стороной, и создания, казавшиеся полурастениями-полуживотными.

Однажды им встретилось нечто похожее на рогоглава, только более крупное, необычное и, пожалуй, более дикое. Но Каран лишь поднял в успокаивающем жесте руку и прошел мимо него, а после короткого колебания за ним последовали и Талли с Ангеллой. Гигантское насекомое просто сидело неподвижно и смотрело им вслед.

Но встречались также места, при пересечении которых нервозность Карана превращалась в дикий страх. Однажды они попали на участок среднего яруса, где промежутки между деревьями были затянуты отливающей серебром паутиной. Там не было никаких обитателей, но на этой паутине Каран явно пришел в ужас. Ни Талли, ни Ангелла не возражали, когда он торопливо приказал повернуть обратно и пройти по знакомому пути.

Они не всегда передвигались по сети. Иногда в висячей почве зияли огромные дыры, так что им приходилось идти, балансируя по ставшим скользкими от дождя ветвям гигантских деревьев, что труднее всего давалось Хрхону. И не однажды им приходилось разворачиваться и идти обратно, чтобы обойти непреодолимые пропасти.

Около полудня — по крайней мере, Талли предполагала, что уже должен быть полдень, — они сделали привал. У них не было никаких продуктов, но дождевая вода, которой их все еще щедро снабжали небеса, по крайней мере, могла утолить жажду. Ангелла спросила Карана, есть ли в пропасти дичь или что-нибудь еще, на что можно поохотиться. Каран даже не ответил. Через час они пошли дальше.

Вскоре впереди посветлело. К темно-зеленым сумеркам добавился первый проблеск солнечного света, и Каран неожиданно остановился. Он ничего не сказал, но предостерегающе поднял руку, когда Ангелла и Талли подошли к нему. Выражение его лица было очень озабоченным.

— Вели ваге идти впереди, — приказал он.

Талли хотела было возразить, но Хрхон, казалось, только этого и ждал. Он легонько оттеснил Карана в сторону и пошел, сохраняя равновесие, по колеблющейся почве. Несколькими мгновениями позже его поглотила лесная чаща.

— Что там, впереди? — спросила Талли. — Поляна?

— Может быть, — ответил Каран. Он даже не взглянул на Талли. — Но свет означает опасность. Подождите, пусть вернется вага.

Их терпение не подверглось очень трудному испытанию. Уже через несколько секунд Хрхон выскочил из чащи, взволнованно размахивая обеими руками, и так быстро, насколько позволяли его короткие ноги и колеблющаяся почва.

— Идемх! — просипел он. — Скореех!

Он на ходу развернулся, снова нетерпеливо замахал руками и побежал, не дожидаясь Талли и Ангеллы. И менее чем через минуту они увидели, что было причиной беспокойства Хрхона.

Лес поредел, и примерно через два десятка шагов они достигли места, с которого было видно небо. Но Талли быстро поняла, что это была не прогалина, возникшая естественным образом: что-то пробило мощный лиственный покров, поломало ветви и стволы деревьев и проломило в лесе чудовищную, почти круглую дыру, прежде чем разбиться в сотне метров под ними.

Это был дракон.

Видимо, чудище рухнуло в джунгли с силой падающей с неба звезды. Его тело было изуродовано почти до неузнаваемости, разорвано в клочья и пронзено обломанными ветвями, как огромными стрелами. Одно из его крыльев исчезло, до смешного тощий, почерневший от огня скелет, исковерканный, но почему-то не разбитый, был распластан на земле. Везде на деревьях висели огромные черные куски драконьей шкуры. Даже столько времени спустя в воздухе пахло горелым.

Талли содрогнулась от ужаса. При виде мертвого колосса ей следовало бы ощущать триумф. Странно, но все, что она чувствовала, — так это лишь страх.

И жалость. Она не понимала своих чувств, и ее смущение еще усилилось, когда она окончательно осознала: у нее были все причины ненавидеть это чудище, но убитый титан под ее ногами вызывал у нее только жалость.

Кто-то коснулся ее плеча. Талли испуганно опустила руку на пояс и обернулась. Увидев, что это Каран, она заметно расслабилась.

— Не делай так больше, — сказала она, покачав головой. — Знаешь, мои нервы на пределе.

— Отойдите от опушки леса, — ответил Каран. — Это опасно.

Талли вопросительно посмотрела на него, а Каран поднял руку и показал вверх. Талли взглядом проследила за его жестом. И мгновением позже она поняла, что имел в виду Каран.

Не то чтобы она видела все в подробностях: после нескольких часов бесконечных сумерек над ними раскинулось почти до боли яркое синее небо, и теперь сплетение листьев под ним казалось темнее. Талли увидела, что верхний ярус леса был в семьдесят-восемьдесят метров высотой и он весь был в движении.

В действительности ничего нельзя было четко рассмотреть: везде что-то шмыгало и трепетало; туда-сюда стремительно носились маленькие и большие существа; мелькали острые как бритва клыки или липкие языки; смертоносные цветы смыкались вокруг ничего не подозревающих жертв…

Талли около пяти минут стояла совершенно неподвижно и смотрела вверх, не имея возможности действительно разглядеть хотя бы одного-единственного обитателя этого смертельного леса. Но она поняла, что этот лес был и не лесом вовсе. Все это больше напоминало огромный желудок: жизнь вокруг была непрерывным пожиранием кого-то кем-то, оргией убийств, которая по какой-то причине не захватила узкую спокойную зону, где сейчас они стояли.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Каран, когда она наконец оторвалась от жуткой картины.

Талли кивнула.

— А я нет! — сказала Ангелла. Каран и Талли вопросительно посмотрели на нее, и Ангелла гневным кивком указала вниз. — Ты утверждал, что там нет никакой жизни, — продолжала она. — Тогда объясни мне, что это?

Когда Талли посмотрела вниз, на дракона, она поняла, что имела в виду Ангелла. Талли была абсолютно уверена, что мертвое чудище несколько минут тому назад лежало совершенно неподвижно. Теперь картина совершенно изменилась.