Первозданная. Вихрь пророчеств - Олег Авраменко

– Государь, вам лучше отъехать, – посоветовал генерал аб Рордан. – Пушки хоть и редко, но взрываются.

– Ничего, – твердо ответил Имар, – я рискну.

На самом деле он знал, что нет никакого риска. С ними был колдун, который позаботится о том, чтобы ни одна пушка не взорвалась, а в случае необходимости защитит его с генералом от пуль. Поэтому здесь они были в полной безопасности – почти так же, как за стенами Кайр Гвалхала.

Канониры зажгли фитили и по команде капитана поднесли их к запалам. От залпа первой же пушки Имару плотно заложило уши, и следующие выстрелы показались ему уже не такими громкими. Ядра по пологой дуге перелетели наискось через площадь, в большинстве своем не причинив никакого вреда, только два из них попали в крепостную стену, а еще одно разорвалось невдалеке от главных ворот, ранив, а может быть, и убив нескольких поборников.

«Вот и правильно! – мысленно похвалил Имар молодого Йорверта аб Торвала, известного на Лахлине под именем Эйнара аб Дилана из Таркаррая, предводителя архарских бунтовщиков. Сейчас он должен был скрываться в одном из домов поблизости, корректируя полет ядер. – Главное тут – не перестараться. Чтобы ни у кого и мысли не возникло о магическом вмешательстве».

Толпа на площади гневно взревела, и десятка с два самых отважных смельчаков, полностью утративших разум от такого святотатства, бросились вперед с явным намерением помешать солдатам перезарядить пушки для второго залпа.

Стрелки нацелили ружья, Фергас аб Гвыртир поднял руку и быстро оглянулся на короля. Имар решительно кивнул ему. К сожалению, так было нужно. Без этого не обойтись.

Затрещали ружейные выстрелы, и сумасшедшие сорвиголовы, не пробежав и половины пути, попадали наземь, заливая свежий снег алой кровью. Воины первой шеренги немедленно уступили место своим товарищам из второй, и капитан снова поднял руку, хотя явно надеялся, что второй раз отдавать такой приказ не придется.

Однако в толпе нашлось еще несколько десятков самоубийц, которые после второго залпа присоединились к погибшим. Тогда из соседнего переулка выступила пехотная рота, и напуганные такими решительными действиями люди кинулись врассыпную. Большинство, вместе с проповедниками, побежали под защиту собора Первых Святых, и это было самое разумное решение; кое-кто помчался на юг, рискуя при этом нарваться на военных по ту сторону площади; а самые глупые бросились ко Дворцу Святой Веры – и попали под копыта лошадей поборнической конницы, как раз хлынувшей на площадь. Руководство Конгрегации до последнего тешило себя надеждой, что со стороны короля это лишь очередное запугивание и он не решится перейти от осады к штурму, но теперь, поняв свою ошибку, отдало приказ о контрнаступлении.

Наперерез поборникам двинулась колонна гусар, а Фергас аб Гвыртир крикнул канонирам:

– Огонь по готовности!

Пушки начали стрелять вразнобой, и ядра уже летели прицельнее, чем после первого залпа, били в крепостную стену и окованные железом главные ворота, а порой залетали во внутренний двор. Одно из них даже попало в окно на четвертом этаже главного здания, и вскоре оттуда повалил густой дым, – очевидно, его пороховая начинка так удачно взорвалась (возможно, не без помощи Йорверта), что привела к пожару.

Тем временем гусары сошлись врукопашную с поборниками. Ряды противников смешались, и на расстоянии было трудно различить, кто есть кто, ведь и те и другие были в красных мундирах, только гусары носили белые рейтузы, а не черные, как у поборников.

А когда к коннице присоединились пешие поборники, в бой уже вступила и армейская пехота. Солдаты бились бесстрашно, опровергая своими решительными действиями все опасения Имара, что они, выходцы из народа, воспитанные с младенчества в благоговении перед поборниками, не отважатся поднять на них руку.

«Для Лахлина еще не все потеряно, – думал король. – И среди простых людей хватает тех, кто ненавидит Конгрегацию. Их нужно только собрать вместе и поставить над ними надежных командиров…»

– А ваш шпион не ошибся, министр, – сказал генерал Гарвану аб Малаху. – У поборников правда нет пушек. Иначе они бы их уже задействовали.

– Не задействовали бы, лорд Кайлем. Будь здесь пушки, мой человек вывел бы их из строя, – уверенно ответил Гарван, который и был тем человеком. – Но поборникам даже в голову не приходило, что им может понадобиться артиллерия в самом сердце Хангована.

– Вот-вот, – кивнул генерал аб Рордан. – А когда опомнились, стало слишком поздно. Надеюсь, ваш шпион вовремя скрылся. Во всей этой кутерьме он может пострадать. А если надумает бежать через подземный ход, наши парни могут его ненароком порешить.

– С ним все в порядке, лорд Кайлем. Сейчас он в безопасности.

Подземный ход, а точнее туннель, о котором упомянул генерал, соединял Дворец Святой Веры с городскими катакомбами, и его существование скрывалось не только от рядовых поборников, но и от руководства Конгрегации среднего звена. Кайлем аб Рордан узнал о нем лишь несколько дней назад и за это время неоднократно сетовал, что шпион не раздобыл информацию раньше. На самом же деле Гарван давно знал о туннеле и еще в прошлом месяце рассказал обо всем королю. Имар решил ничего не говорить генералу, потому что считал нецелесообразным перекрывать поборникам путь к бегству. Если бы весь Поборнический Совет по-прежнему оставался в Ханговане, напряжение в городе было бы намного выше. А так до горожан доходили слухи, что высшие руководители Конгрегации разбегаются, словно крысы с тонущего корабля, и это, разумеется, не слишком благоприятно сказывалось на их авторитете. Кроме того, Имар как раз и стремился разделить Поборнический Совет на две части, которые будут более уязвимыми, чем единое целое. И вот наконец пришло время избавиться от одной ее половины – более умеренной, а потому более опасной…

Бой на площади длился недолго, и поборники, понеся значительные потери, отступили к дворцу. Однако ворота для них не открыли, опасаясь, что этим воспользуются королевские войска, посему им пришлось бежать вдоль крепостной стены к небольшим боковым входам.

Гусары и армейские пехотинцы, получившие приказ не преследовать врага, стали заботиться о погибших и раненых товарищах. А над их головами и дальше пролетали пушечные ядра – как цельнолитые, предназначенные для разрушения зданий, так и начиненные взрывчаткой, призванные в первую очередь поражать живую силу.

Обстрел понемногу, но неумолимо давал свои результаты. И внешняя крепостная стена, и ворота пока что не поддавались, зато внутри разрушения становились все более заметными. Верхушка одной из сторожевых башен обрушилась, верхние этажи дворца были уже изрядно поклеваны ядрами, а в южном крыле полыхал пожар. Поборники предприняли еще одну вылазку, но в конце концов им снова пришлось отступить, оставив на площади еще два десятка погибших.

Спустя некоторое время начали поступать известия о дезертирах в их рядах – в основном это были одиночки, но имела место и попытка организованного прорыва оцепления с тыльной стороны дворца. Хотя не исключено, что в последнем случае они лишь выполняли приказ руководства, проверяя на прочность блокаду; узнать это наверняка было невозможно, поскольку ни одного поборника не удалось захватить живым – четверо погибли в стычке, двоим все-таки удалось прорваться и убежать, а остальные отступили во дворец.