Башмаки на флагах. Том 4. Элеонора Августа фон Эшбахт - Борис Конофальский

Удивлённый юноша смотрел на них:

— И что же, господа, вы все ко мне?

— Видимо, все, — за всех отвечал бургомистр Гайзенберг, оглядывая присутствующих. — И все нижайше просят вас принять их немедля.

— Я только с дороги, — неуверенно говорил молодой человек, всё ещё надеясь, что взрослые вопросы, которые ему предстоит решать, как-нибудь растают сами.

— Мы не задержим вас долго, господин граф, — с поклоном вступал в разговор банкир, — уделите нам всего минуту.

Граф смотрел на них сверху вниз, сидя на своём прекрасном коне, и очень ему хотелось послать всех этих наглых бюргеров к чёрту. Но господин фон Эдель, разглядев в его лице гримасу неприязни, подъехал сзади и сказал ему негромко:

— Их придётся принять, граф, нельзя всем вот так просто отказать, бюргеры обидчивы и злопамятны. Не стоит сразу настраивать их против себя.

— Я приму вас сейчас же, господа, — нехотя произнёс граф.

«Сейчас же…» продлилось пару часов, которые важным горожанам пришлось провести в душной приёмной графского дворца.

Гюнтер Дирк фон Гебенбург, десятый граф фон Мален, стал принимать просителей, сидя в кресле, а просителям стульев не предлагая. За креслом графа стояли сухая и старая Гертруда фон Рахт, урождённая Мален, тётка его, мать двух его двоюродных братьев, и господин фон Эдель, давний советник двух предшествующих графов.

И каждый раз, когда просители начинали говорить о мире между домами Мален и Эшбахт, фон Эдель недовольно фыркал:

— Пойти на поклон к этому разбойнику? Чушь!

— Что же вы нам советуете, господа горожане, отдать этому раубриттеру поместье? — шипела тётка графа и просила делегацию уйти.

Но как только уходила одна делегация, приходила следующая и просила о том же, что стало бесить тётку и раздражать фон Эделя.

— Извольте уйти, господа! — кричала Гертруда фон Рахт. — Вы просьбами своими только докучаете графу!

— Ах, как хитёр этот мерзавец, кажется, он весь город в свои сторонники призвал! — негодовал фон Эдель.

— Они все сговорились против нас! — говорила тётка с уверенностью в голосе и даже с заносчивостью. — Но ничего у них не выйдет, мы, Малены, перед всякими выскочками отступать не приучены.

Вот только граф сидел насторожённый и молчаливый, всё его молодое веселье и беззаботность, всё от него ушло, и ему не нравилось то, что тут происходило, и желал он быстрее это закончить. Не для того он стал графом, чтобы во всяком подобном унылом деле участие принимать, и просьбы горожан ему не нравились, и поведение близких его людей его тяготило, а думал он лишь о том, как всё это быстрее закончить.

И потому юношу никак не удивило, а скорее порадовало то письмо, что пришло от епископа, в котором святой отец просил его быть у себя в резиденции, которая находилась в доме купца Кёршнера.

— Ещё чего! — воскликнула тётка, выхватив у него письмо, прочитав и передав его советнику. — Недостойно графа у всякого купчишки бывать!

— Конечно, — поддержал её фон Эдель, дочитывая письмо. — Коли попу надо, так примем его тут. Пусть сюда едет. Скорее всего, там и сам разбойник Эшбахт нас ждать будет.

— Истинно! — согласилась Гертруда фон Рахт. — Пусть епископ сам сюда едет.

А сам граф чуть подумал и сказал:

— Нет, это я поеду к епископу.

И на все уговоры родственников лишь качал головой. Может, молодой граф и не был семи пядей во лбу, но он-то понимал, что зовёт его совсем не епископ, а зовёт его тот страшный человек, по желанию которого можно ненароком упасть с лошади, да и помереть вдруг. И к такому человеку, коли он тебя ещё добром зовёт, нужно ехать.

Все, кто приехал с графом, поехали и в дом Кёршнеров. И там их прямо во дворе встретил сам радушный хозяин. Он был так доволен визитом графа, что не обращал внимания на раздражённые лица его близких и говорил со всей возможной почтительностью:

— Я так рад, так рад, господин граф, что вы оказали мне милость своим посещением, и вам, господа, тоже рад.

И он не врал, он действительно был польщён. Ещё бы, в дому у себя он принимал знаменитого генерала, епископа графства и самого графа.

— Прошу вас, прошу вас пройти в залу, — купец указывал гостям дорогу на лестницу, — немедленно распоряжусь об обеде, а пока прикажу подать вина.

Граф и его свита, хоть и с недовольными физиономиями, рассаживались за длинный стол, быстроногие лакеи несли вина в красивых графинах, тарелки с сырами и иными закусками. Тётка графа и фон Эдель сели подле молодого графа, так близко, словно думали его оберегать от покушений.

Да только не уберегли. Едва Гюнтер Дирк фон Гебенбург, десятый граф фон Мален, взял в руки великолепный стакан и сделал один глоток отличного вина, как появился высокий и красивый молодой офицер с изуродованной щекой и сказал ему с поклоном:

— Господин граф, Его Преосвященство ждёт вас.

Молодой человек кивнул и встал.

— Мы пойдём тоже! — воскликнула Гертруда фон Рахт и стала вылезать из-за стола так быстро и неуклюже, что опрокинула свой бокал с в ином.

За ней поднялся и фон Эдель и стали подниматься другие господа из свиты, но тут молодой офицер со шрамом на лице вдруг повернулся и звонко, а может даже, и резко, сказал, как скомандовал:

— Епископ ждёт только господина графа, иных господ прошу остаться на своих местах.

Проорал, как солдатам команду отдал! Господа и застыли все на своих местах, лишь неустрашимые тётя графа и старый его советник шли за молодым человеком. И то лишь до двери, там, пропустив графа в дверь, офицер сам за ним не пошёл, а закрыл дверь и встал подле неё.

— Что такое?! — воскликнула Гертруда фон Рахт. — Немедленно пропустите меня, я доверенное лицо графа.

В ответ на это молодой офицер лишь нагло ухмыльнулся и ответил, не отходя от двери:

— Человеку, что идёт к попу, доверенные лица не надобны. Прошу вас, добрая госпожа, вернитесь на своё место.

Больше никто, даже фон Эдель, ничего не говорил и госпожу фон Рахт не поддерживал, посему бойкая дама вернулась на своё место и лишь злобно глядела на молодого офицера, что так и стоял у двери.

А графа за дверью встретили два молодых господина низкими поклонами, а после препроводили его в большую, очень светлую от солнца комнату, где его ждали всего два человека: скромный в своём нищенстве епископ Малена отец Бартоломей и роскошный, в синих шелках и синем бархате, кавалер Фолькоф фон Эшбахт.

Фон Эшбахт кланялся ему, как кланяются графу, а епископ подал для целования руку. И как только молодой человек прикоснулся губами к простенькому кольцу епископа, тот тотчас благословил его и покинул комнату. Оставив графа и кавалера одних.

— Я рад, господин граф, что вы откликнулись и приехали, — сразу начал Волков голосом мягким и добрым. — Вижу я, что вы готовы выполнить то, о чём мы с вами уговаривались.