Другая сторона - Дмитрий Колодан

– Наткет! – настойчивый голос пробивался сквозь липкую пелену забытья. – Наткет, очнись…

Наткет решил не обращать на него внимания. Зачем? В мире розовых пятен было тепло и уютно. Мозг начисто забыл о необходимости думать, оценивать и принимать решения – так было легче и спокойнее. А главное – не чувствовалась тупая боль, укутавшая все тело. Не утруждая себя стоном в ответ на призывы, он еще глубже нырнул в колышущийся розовый мир.

Его с силой толкнули под ребра, грубо возвращая к реальности.

– Если ты умрешь, я тебя убью. – Голос срывался.

Несколько сбитый с толку и все же напуганный столь нелогичной угрозой, Наткет открыл глаза. В то же мгновение в тело словно вонзились сотни раскаленных игл. Он дернулся, но в кожу впились веревки, туго стянувшие запястья и лодыжки.

– Жив… – Голос прозвучал прямо под ухом, раздражающе радостный для его состояния.

Наткет не рискнул пошевелиться, дабы хоть немного задержать новые волны боли, и не видел причин чему-либо радоваться. Перед глазами был лишь крошечный кусочек земляного пола, посыпанного сырыми опилками, – слишком мало, чтобы восстановить цельную картину, но большего ему и не хотелось. Он старательно изучал неприметные дорожки, проложенные жуками, но даже не пытался найти смысл в этих письменах.

– Наткет, ты… – его снова толкнули. Не сильно, но он все равно вскрикнул. Почему нельзя оставить его в покое? Кое-как он повернулся и прямо перед носом увидел свое отражение во влажных глазах Николь. Несмотря на разбитые кровоточащие губы, он улыбнулся.

– Привет, – лучшей шутки в голову не пришло.

Девушка всхлипнула.

– Спасибо, что зашел, – сказала Николь. – Жаль, что все так кончилось.

– Жаль, – согласился Наткет. – Только пока не кончилось. Не умирай раньше смерти.

Николь отстранилась, хотя все равно их разделяли считанные сантиметры.

– Помнишь… Когда ты уехал. С тех пор ты сильно изменился.

– Правда? – усмехнулся Наткет. – Прибавилось синяков?

Николь улыбнулась.

– Научился не убегать. Я ведь знала, что в тот вечер ты был в канаве и все видел…

– Да? – Наткет совсем не удивился. – Я так и подумал.

– Три часа ждать, когда ты вылезешь и хоть что-нибудь сделаешь… С твоей стороны это, пожалуй, слишком жестоко. Между прочим, было холодно.

– С твоей стороны было глупо это подстраивать.

– Глупо, – согласилась Николь. – Но тогда все думали глупостями. Что поделаешь – возраст. Я тут подумала… ну, у меня было достаточно времени…

– И?

– Прости, что я вспылила. Успела слишком много навыдумывать… Просто забыла, что годы в Сан-Бернардо – это совсем не годы здесь. Мне показалось, что ничего не изменилось… Ладно, не слушай эти глупости. На самом деле она очень симпатичная и тебе подходит. Если мы отсюда выберемся…

– В одном ты права. Навыдумывать ты успела слишком много. Знаешь же, что не подходит. И я это знаю… Мало того – она это знает. Исключительно деловые отношения.

– Если в Бернардо деловые отношения подразумевают голых девиц… – нахмурилась Николь.

– Она принцесса, – сказал Наткет. – Настоящая марсианская принцесса. Сегодня с Густавом Гаспаром они улетят на Марс… Если мы выберемся, то, может, это увидим. Тебя из-за нее похитили.

– Да?!

– Ты им и не нужна вовсе. Им нужна принцесса, чтобы разбудить дракона под холмами и завладеть его золотом. Ну, я так думаю. А тебя похитили по ошибке, а потом хотели обменять…

– Забавно, – сказала Николь после непродолжительного молчания. – Если бы это рассказал Честер или папа, я бы не удивилась. От тебя как-то странно слышать.

Наткет пожал плечами, хотя лежа и со связанными руками сделать это непросто.

– Надеюсь, ей хватило ума убежать, – сказал он. – Потому что, если этот дракон проснется, со Спектром можно попрощаться.

– Дракон? – покачала головой Николь – Я воспринимала эту историю как метафору.

– Я тоже. А несколько часов назад меня чуть не сожрала гигантская ящерица. После такого начинаешь легче относиться к идее огромных драконов.

Николь хотела еще что-то сказать, но в этот момент раздались тяжелые шаги. Вдоль пилорамы шел Калеб, цедя окурок. Вид у него был крайне довольный, лицо аж светилось. Ноздри широко раздувались – он остановился, подергал за толстый шнур ременной передачи. Диск пилы провернулся на пол оборота. Калеб усмехнулся.

– Очнулся? – хмыкнул он, подходя ближе.

Подхватив Наткета под мышки, он усадил его спиной к стене.

– Как самочувствие? Вроде неплохо, но мы это исправим.

– Ты что, совсем рехнулся? – выдохнула Николь, подвигаясь ближе к Наткету. Тот расправил плечи.

– Заткнись, а? – зевнул Калеб. – Не с тобой разговариваю.

Он присел на корточки перед Наткетом, скалясь в широкой улыбке.

– Я все придумал, – сказал Калеб. – Сначала казалось, проломлю тебе голову – и дело с концом. Но так ведь скучно? И вот что: положу-ка я тебя на пилораму. Чтобы как в кино – вжик, и все. Такой долгий будет вжик… Успеешь накричаться. Правда, красиво?