Стоя на краю неба - Екатерина Белецкая

Фэб рассмеялся.

– Кажется, ты решил отыграться за семьдесят лет, – пошутил он.

– Не «кажется», а решил, – подтвердил Ит. – Потом я уеду, и отыгрываться будет уже он. Предупреждаю сразу.

– Спасибо, – сардонически усмехнулся Фэб. – Ты очень любезен. Как тебе Орбели?

– Она… она замечательная. – Ит вздохнул. – Она маленькая, теплая и пушистая. И очень нежная. Когда она этого хочет, конечно, – поправил он сам себя. – Человеческие женщины совсем не такие. С ней удивительно хорошо и… Фэб, впервые в жизни я полностью счастлив, – Ит посмотрел на Фэба беспомощным взглядом. – Я так счастлив, что передать невозможно. Так не бывает.

– Раз счастлив, бывает, – возразил Фэб.

– А ты? – с тревогой спросил Ит.

– Я?.. – Фэб печально усмехнулся. – Ит… да, я счастлив. Поскольку я знал, что это такое, в отличие от тебя или Рыжего. Знал, и… и знал, что делать это нельзя. Могу сказать правду, если хочешь. Все эти годы… Ит, мне было так страшно! Я боялся, что вы… что с вами что-то случится, и я никогда не сумею… что этого вообще никогда не будет, потому что… – Он осекся. – Ты думаешь, я этого не хотел? Вот так любить вас обоих – и не хотеть этого? Абсурд… Ит, когда ты впервые сюда попал, я… я уже тогда… Господи, да у меня внутри все переворачивалось! Я понимал, что это в некоторой степени противоестественно, что это не по правилам, что ты воспитан иначе, что… я все понимал, Ит, поверь, мне очень многих усилий стоило…

Он закрыл глаза ладонью, сгорбился.

– Когда вы вернулись с Квинты… Господи… Я три недели не спал. Просил пустить меня туда, но меня к тому моменту уже отстранили, ты же знаешь… И когда вы вернулись… я чуть было не нарушил свое же слово. Я… я хотел подойти к тебе и сказать… еле сдержался. Ит, я мечтал об этом с первой минуты, как тебя увидел. И простит меня Скрипач, но тебя я люблю все-таки больше. Пусть совсем чуть-чуть, но больше. Мне так хотелось прижать тебя к себе, утешить… сделать так, чтобы все стало хорошо…

– Хорошо? – переспросил Ит. – Фэб, не просто хорошо. Ты прав, сначала я испугался, но… уже через минуту понял, что боялся зря. Нечего бояться. Когда ты сам любишь и тебя любят – ничего страшного.

– Ты боялся, что будет больно? – спросил Фэб.

– Боль? Нет, конечно, – усмехнулся Ит. – Я боялся совсем другого. Что сделаю что-то не так, неправильно. Что… что ты потом будешь вынужден мне врать. Что я… что я неполноценный. Вот этого боялся.

– Ты – неполноценный?.. – Фэб захохотал, привстал, но тут же свалился обратно в воду. – Ты – неполноценный?! И ведь третий раз за сегодня я слышу этот бред… Да уж…Ты – сумасшедший, что правда, то правда. Но неполноценный… Уж извини, но давай начистоту. На этой отработке вы оба вели себя, как человек никогда в жизни бы не повел.

– Как именно?

– Как гермо. Как тот же Ди-Къера. Не совсем, конечно, но примерно так же. Хотя нет. Скорее уж, как гермо, у которых от отчаяния сносит крышу и которые начинают делать ужаснейшие глупости с одной лишь целью – выпросить у мира прощения за то, что они вообще существуют.

– Ты думаешь?..

– Ит, я не думаю, я знаю. Я видел подобное и не могу сказать, что меня радуют эти воспоминания, – Фэб нахмурился. – Твоя вылазка к Гоуби была самоубийственной глупостью, никому не нужной.

– Мотыльки, – напомнил Ит.

– Не спорь. Их можно было выкрасть другим способом, не мне тебя учить, – Фэб строго посмотрел на Ита. Тот понурился. – Проанализируй то, что вы делали в этот раз. Не сейчас, а завтра, послезавтра… ты поймешь все сам. Увидишь.

Ит с сомнением пожал плечами. Хорошо, потом подумаю об этом, почему бы и нет? Может, Фэб прав. Скорее всего, прав. Сейчас это действительно не важно.

– Ладно, неполноценный. В комнату тебя придется отнести, – оказывается, Фэб уже успел одеться и протягивал ему полотенце. – Вытирайся, и пошли.

– Я сам дойду, – возразил Ит.

– Не сможешь, – уверенно ответил Фэб. – Не получится. Попробуй согнуть ногу и все поймешь. Мышцы до сих пор спазмированы. К утру пройдет, а пока что придется потерпеть.

Ит не возражал. Ноги действительно болели – слабо, но вполне ощутимо. Фэб помог ему дойти до кровати, переодеться в домашнюю одежду и укрыл одеялом.

– Спи, – приказал он. – Я сейчас.

– Куда ты? – Иту действительно хотелось спать, но чтобы Фэб был рядом.

– Я принесу воды и тоже лягу, – объяснил Фэб. – Спи.

– А может, лучше лхус заварить свежий? – Ит вдруг с удивлением почувствовал, что пить-то, оказывается, хочется. И даже есть хочется, несмотря на сонливость. – Может, чай?..

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Или давай сделаем так – хотя бы час проспим, а потом – и лхус, и чай, и еда, и…

Ит усмехнулся.

– И? – спросил он, прищурившись.

– И я сам виноват, потому что своими руками создал этого маньяка, – обреченно вздохнул Фэб. Рассмеялся.

– Я вообще-то имел в виду не «и», а Скрипачу отбой дать, он там с ума сходит, между прочим, – Ит кое-как сел, потер висок. – Больше всего я боюсь, что скажет Ри, когда про это все узнает.

– А что он может сказать? – не понял Фэб.

– А что он раньше говорил?

– Ничего он не скажет, – твердо ответил Фэб. – Он со мной пообщался вчера, в центре…

– Так он же транспорты выводит.

– Врет он много, «транспорты», – передразнил Фэб. – Здесь он на самом деле. Ну вот. На меня так никто и никогда не орал ни разу за всю мою жизнь. И не называл меня такими словами. И вообще не говорил мне ничего подобного. Я после этого… Я был не в центре.

– А где ты был? – Ит сел поудобнее.

– На кластерной станции, – признался Фэб. – Говорил с Замми, с Джессикой… от Замми тебе привет, кстати…

– Спасибо. И что?

– Только то, что за прежние мысли мне теперь очень стыдно. И за эти семьдесят лет тоже. Прости меня, хорошо?

Ит кивнул.

– Так тебе что принести, чай или лхус?..