Двойная честь - Инна Сударева

– Вперед, парни, – сказал Корт и подмигнул Майе, а Люта похлопал по плечу.

Стараниями четырех ловких и молодых рук кадушка очень скоро наполнилась водой.

Мека и Шенн тоже не бездельничали – принесли в шатер чистую одежду и подносы, уставленные тарелками с колбасами, пшеничными лепешками, вареными яйцами, мочеными яблоками и солеными грибами. Кроме того, к столу прибыл и большой кувшин с ароматным темным пивом.

– Походная жизнь не так и плоха, – заметила Аврора и невольно слюну сглотнула; она час назад поужинала, но при виде принесенных яств почувствовала, что аппетит вновь пробуждается.

Корт, присевший на скамью, чтоб снять сапоги, и вдруг спохватился:

– А что скажут на то, что мы с тобой здесь одни?

– Ничего плохого или страшного, – улыбнулась Аврора. – Между дамой и ее рыцарем при походных условиях особые отношения. Ну, вот как у брата с сестрой.

– Даа? – протянул Шип и расхохотался. – Как интересно… Впрочем, я, кажется, кое-что вспоминаю, – он сперва нахмурил брови, а потом опять рассмеялся, и Авроре понравился его смех. – Какой интересный обычай!

– Что? Мой батюшка уже ввел тебя в курс дела? – полюбопытствовала императрица, хитро улыбаясь. – Так что можем хоть спать вместе – это ничего плохого никому о нас не скажет. Ты – мой рыцарь, я – твоя дама. Мы в походе и можем заботиться друг о друге, как брат – о сестре и сестра – о брате, делить жилье и ложе, одежду, трапезу, лошадей. У нас все общее, Корт, – и опять взялась помогать парню раздеваться: потянула шнуры нижней рубашки; не удержалась, коснулась пальцами его оголившейся груди, и щеки ее тут же полыхнули. Но уже не потому, что несколько минут назад она выпила горячего земляничного чаю.

– Только… ты же помнишь, – прошептала Аврора, чувствуя, как загорается что-то необычное в ее теле: в груди, в животе, в спине; не совсем понимая, что делает, она провела ладошкой по ключице Корта, его плечу, шее, затылку, – помнишь, что ты мне не брат?

– Помню, – кивнул молодой человек, осторожно касаясь ее горящей щеки своими пальцами, заглядывая в ее глаза. – Только, не торопись, лапа. Всему свое время.

Аврора улыбнулась рассеянной улыбкой:

– Прав. Всегда прав. Сейчас самое время – намылить тебе голову. И накормить тебя и напоить чаем. И уложить спать… Сегодня не говори мне больше ничего о войне и мире. Я просто хочу побыть с тобой…

Пока Корт расслаблялся в теплой воде, откинув голову на край лохани, Аврора сидела рядом, на скамейке и гладила его по волосам, по щеке, покрытой жесткой щетиной. Молодой человек не двигался – полулежал, закрыв глаза. И даже дыхание Шипа было спокойным и ровным. Чего нельзя было сказать об Авроре.

Она хотела любить его. Каждой частичкой своего тела. И прекрасно это понимала. Но в голове ее жужжали неотвязные и больно жалящие мысли-сомнения: а испытывает ли он к ней что-либо подобное? Уже не раз и не два он говорил, что не стоит торопиться с любовным ложем. Траур, обычаи… Неужели именно это сдерживает? А вот если бы все зависело лишь от нее, она бы наплевала на траур и обычаи…

«Гадкая девчонка!» – обругала себя Аврора и уткнулась носом в голое плечо Корта.

Плеснула вода – приятный хрустальный звук. Это рука Шипа поднялась, чтоб опуститься на затылок девушки и погладить ее мягкие волосы. Прохладные капли шустро сбежали с его запястья на висок, потом – на щеку Авроры. Шаловливо пощекотали кожу, уползая на шею и дальше – за ворот рубашки.

– Корт, – прошептала девушка, закрывая глаза (произнося имя любимого, она испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие). – Корт…

– Лапа, милый светлячок, – шепотом на шепот ответил он, и этого было достаточно, чтоб все сомнения Авроры позатыкали рты…