Зеленая - Джэй Лейк

— О нет, публика там очень миролюбивая, — ответила она. — Давай отведем его туда вместе, и ты объяснишься с владельцем. И дальше постараемся держаться вместе.

Как оказалось, таверной, куда привела нас Танцовщица, владел один из ее соплеменников и заходили в нее в основном пардайны. Мы вошли в дверь без вывески на тихой улице по соседству с улицей пивоваров. Хозяин сразу согласился взять Чоудри на работу. Я смотрела на него во все глаза: он стал первым, кроме Танцовщицы, пардайном, с которым я познакомилась.

Хозяин стоял за стойкой, хотя обстановка в общем зале была совсем не такой, как в остальных питейных заведениях. На беспорядочно расставленных столах стояли глубокие каменные чаши, наполненные ароматными водами. Мне очень понравилось. Как будто я вернулась домой, хотя раньше ни разу там не бывала.

Владелец таверны, которого все называли просто Трактирщиком, ростом был на голову выше Танцовщицы. Хотя не шире ее в плечах, он казался крепче, сильнее. И ступни и ладони у него были гораздо длиннее, чем у моей любимой наставницы.

— Так вот ты какая! — Он внимательно рассматривал меня. От пардайнов мне не нужно было таиться, поэтому я сняла накидку и маску. Кроме того, я догадывалась: соплеменникам Танцовщицы обоняние служит так же, как нам — зрение.

— Я такая, какая есть. Но я несу ответственность за моряка, который очутился вдали от родины. Сейчас ему кажется, будто он попал в страну мертвых!

После коротких переговоров мы оставили бывшего селистанского контрабандиста в безопасном месте. Я перевела ему его обязанности, убедилась в том, что они с Трактирщиком смогут узнавать друг друга по виду — и по запаху, — и мы с Танцовщицей снова вышли под дождь. Вместо прежней туманной мороси пошел настоящий ливень, холодный брат калимпурских муссонов.

Мы шагали по пустынным из-за дождя улицам, и я отметила еще одно отличие: в Калимпуре количество народу на улицах не зависело от погоды. Горожане прятались только от настоящего урагана. Мы же шли по Медным Холмам практически в одиночестве.

Довольно долго мы брели вдоль остатков древней стены с полусгнившей деревянной галереей. Затем свернули в квартал, где улицы были шире. Мы снова не увидели ни единого человека, но я сразу поняла, что здесь живут богачи. Наконец перед нами замаячила очень знакомая серовато-голубая стена. Я замерла на месте и задрала голову, прикидывая, в каком месте лучше через нее перелезть.

— По-моему, сейчас нам лучше зайти в ворота, — заметила Танцовщица.

— Может быть, но мне что-то не хочется… — Найдя подходящую водосточную трубу, я быстро взобралась наверх, как во время наших давнишних ночных прогулок. Танцовщица не отставала от меня.

Очутившись на галерее, я посмотрела за стену. За нами лежал двор, граничащий с Гранатовым. Дерева, которое раньше здесь росло — я не запомнила, какое именно, — больше не было. Даже пень выкорчевали. На том месте, где когда-то росло дерево, вились сорняки и высилась гора земли и камней.

Я посмотрела на крышу. Кто-то содрал с нее медные листы. Идти пришлось очень осторожно; некоторые балки прогнили и покрылись плесенью.

Сердце у меня упало.

— Здесь никого нет! — прошептала я.

— Поэтому я и предложила войти через ворота.

— И все-таки… — Не знаю, что я рассчитывала здесь найти. Девочек-рабынь? Вероломство? Разбойников в своей комнате? Стало почти так же тяжко, как в Селистане, когда я увидела отца в хижине, умирающего Стойкого и доведенную до отчаяния Шар. Жена отца видела во мне воровку, которая хочет отнять у нее крошечное, мелкое будущее.

Здесь я научилась готовить, танцевать и узнала множество старинных историй… Во мне поднималась жалость, удивившая меня.

С ужасом приближалась я к Гранатовому двору. Ноги не шли. Мне хотелось остаться на безопасном расстоянии и не знать, что здесь произошло.

Я подумала: «Ты сбежала отсюда, оставив после себя остывающий труп. Чего же ты ожидала?»

Мой дом сгорел. Мое дерево срубили; оно лежало во дворе и гнило. Лошадиный фургон, правда, уцелел и казался почти таким же; видимо, пожар пощадил его. Здание, по крыше которого я пробиралась, было полностью разгромлено. Хорошо, что во дворе хотя бы не было трупов.

Танцовщица обняла меня. Я — бич этого города. Я пришла защищаться, нападать, бороться с несправедливостью, а не проливать слезы по ненавистной юности, от которой, живя здесь, я так стремилась убежать.

— Что здесь произошло?

Она крепче прижала меня к себе, затем отстранила на расстояние вытянутой руки.

— Его слуги взбунтовались, — тихо ответила она. — В тот день, когда ты встретилась с Правителем и чары, охранявшие его, развеялись, по городу разлетелись слухи о его падении. Стражники вломились во все дворы и зарезали здешних наставниц. Найденных девушек изнасиловали и тоже убили. Они пострадали из-за своей красоты. Нескольким девочкам помладше удалось бежать. Погибли и некоторые приходящие наставницы. Насколько я знаю, из них уцелела только госпожа Даная.

Я упала на колени; изнутри накатывали волны тошноты, как в ту ночь, когда я убила госпожу Тирей. Ах, богиня! Я ведь стремилась лишь найти выход отсюда, а не призывать смерть на дом, полный женщин. Девочки были невинными, как и я. И даже наставницы…

«Богиня, пощади их души, если сейчас еще не поздно, — взмолилась я. — Эти люди не поклоняются Колесу, как принято в южных странах, где знают тебя, но и для них должно быть какое-то утешение».

Дождь падал на меня, словно утешая. Волосы липли к голове. Как будто богиня возложила на меня руку. Я долго прислушивалась, надеясь, что она как-то направит меня. Но она не сказала ничего из того, что я хотела услышать. Молчание богини имело большее значение, чем любые слова.

— Во всем виновата я, — с трудом произнесла я, вытирая губы. Сердце у меня как будто разбилось на тысячу осколков. — Все из-за меня!

Танцовщица опустилась на колени рядом со мной.

— Зелёная! Во всем виноват Правитель в личине Управляющего. По его приказу стражники сурово охраняли девочек, как бесценные сокровища. С самими же стражниками обращались крайне сурово. Как только Правитель сгинул, девочки были обречены. Если бы кто-то другой уничтожил Правителя, а ты осталась на Гранатовом дворе, тебя ждала бы такая же участь.

— Все из-за меня, — упрямо повторяла я. — Я убила их всех несколькими словами!

— Они погибли. — Голос ее посуровел. — Вместе с Правителем и из-за него. Пойдем, нам надо идти. Здесь для тебя больше ничего нет.

Я понимала, что она права, но мои ноги отказывались слушаться. Все, что я могла найти в комнатах Гранатового двора, было стерто огнем и дождем после тех первых, кровавых и мятежных, дней. «А может, все к лучшему», — подумала я. Встреча с призраками, бродящими внизу, грозила стать для меня очень неприятной.

Увиденное настолько оглушило меня, что я не смогла спуститься по водосточной трубе. Мы добрались по крыше до главных ворот; в углу, заросшая листвой, приютилась крошечная лесенка. Хотя она почти вся заросла, а некоторые ступени обломились, по лесенке можно было спуститься. Мы вышли в узкий переулок; он вел к центральной башне без окон на фасаде.