Битва полчищ - Александр Рудазов

И тут Лим что-то обхватило поперек живота. Вроде бы рука, только огромная! Гораздо больше, чем у папы! Девочку потянуло вверх, вверх… и она встретилась взглядом с каким-то дяденькой.

У дяденьки были пухлые щеки, смешной нос-картошка и широченная улыбка. А отплевавшись от горькой воды, Лим поняла, что смотрит сквозь толстое стекло. Дяденька был одет в преогромный костюмище — аж до второго этажа!

— Потерялась? — ласково спросил он.

— Угу, — хлюпнула носом Лим. — Дядь, а ты кто?

Харзо, рядовой четвертого бронепехотного, улыбнулся еще шире. Выловленная из воды рыбешка напомнила ему младшую сестренку… ну, такой она была два года назад, когда Харзо завербовался в полк. Сейчас-то уж постарше, в школе учится. Харзо осенью приходил на побывку, видел.

— Садись, мелочь, да держись покрепче, — усадил улов к себе на плечо Харзо.

— За что держаться-то? — зашарила руками Лим.

— А там сзади ремешок есть. На который бомбарда пристегнута.

— Бомбарда?.. — не поняла Лим. — А где тут бомбарда?..

Бомбарды на спине дяденьки не было. Да и не поместилась бы она там. Лим знала, какие они, бомбарды, видела на картинках. Огромные такие, черные, с жерлами. А тут только большой железный лом с дырочками. Совсем не похож.

— Да это мы промеж собой так плазмометатели называем, — ухмыльнулся дяденька. — Они, конечно, поменьше бомбард, зато дырки в стенах оставляют такие же. Ка-ак пухнет!.. Ой-ей, глянь-ка, еще бедолага…

Придерживая правой рукой девчонку, рядовой Харзо спустился по гранитной лестнице, оказавшись по пояс в мутной воде. Человек без геродерма скрылся бы здесь уже с головкой. Один такой как раз… то есть не такой, а такая.

— Ишь как… — горестно покачал головой Харзо, доставая со дна окровавленную девушку. — Кончилась, бедняжка… А ты лучше не смотри, мелочь. Не надо.

Но Лим все равно смотрела. Смотрела и не могла отвести взгляда. Громадный дяденька держал мертвую тетеньку одной рукой, словно та вовсе ничего не весила.

А вода продолжала подниматься. Все выше и выше. Бронепехотинец зашагал быстрее, спеша покинуть затопленные районы. Ему самому ничто не угрожало — геродерм не боится ни воды, ни огня, — но девочка могла утонуть.

А тут еще что-то схватило за лодыжку. Обвило длинным щупальцем, со страшной силой потянуло вниз. Харзо повел глазами, включая супергравитанты, и шарахнул наугад громадным кулачищем. Еще раз, еще. Почувствовал мягкое — и щупальце на ноге тоже ослабло. По воде разлилась белесая муть.

Очередная тварь Лэнга. Три года назад рядовой Харзо боялся их до усрачки. Три восьмицы назад тоже. Но после битвы в Черной бухте перестал.

Харзо был в числе тех, кого бросили на подкрепление балеаргам. Рыцари-эйсты не владели оружием ученых уродцев Плонета. Не было у них и колдовства повелителей в разноцветных плащах. Даже блистающих доспехов паладинов — и тех они не носили. Они сражались с демонами простыми трезубцами и кривыми ножами. И как сражались!

Именно после этого Харзо утратил страх перед демонами. Он увидел, что их тоже можно убивать. И для этого даже не обязательно быть кем-то особенным — ни колдуном, ни великим героем. Достаточно просто… дальше Харзо пока не придумал. Он ведь обычный деревенский парень и плохо разбирается в таких мудреных вещах.

— Мелочь, ты там как, держишься? — спросил он. — Смотри там у меня, не брякнись.

Лим шмыгнула носом, грустно глядя на свои ботиночки. Они уже снова плескались в воде. Сейчас девочка больше всего боялась, что громадный дяденька поскользнется и упадет. Ей тогда уже не выплыть…

Но великан в техногенных доспехах шел ровно и спокойно. Ступни геродерма сидят на гравиплатформах, создающих микрозоны сверхгравитации. Поскользнуться или споткнуться бронепехотинец не может в принципе, а повалить его нелегко даже пушкой. Бронепластовый экзоскелет дает носителю колоссальную силу, а гель-амортизатор бережет тело от любых сотрясений.

Правда, Харзо не слишком хорошо знал иххарийские улицы. Сам-то он родился в сатрапии Разер, в небольшой деревеньке к северу от Домрагона. Почти на берегу Черной бухты — совсем чуть подалее. Его ведь именно потому и отрядили к флотским. Это повелитель Хобокен так распорядился — всех разерцев и западнодремцев непременно придать к корабельным командам. Пусть, значит, на море оборону держат, защищают свою малую родину.

И держали ведь! До последнего держали! Харзо потерял в морских глубинах половину товарищей, но каждый погиб честно, по-хобокенски!

А вот он уцелел. Уцелел, вернулся в столицу с летучей альдареей и здесь был включен в состав последней эвакуационной команды. Харзо и еще сотня бронепехотинцев патрулировали улицы, помогая гражданским безопасно покинуть город.

Не всегда получалось, к сожалению. Вот Гаму, напарника Харзо, грохнули — и прямо на набережной. Щупальце гигантского кальмара — штука такая, даже в научных доспехах особо не поборешься. Как утянуло в глубину — так и сгинул Гама. Харзо-то уж стрелял вслед, стрелял, даже нырнул за товарищем — нет, никого не выудил. Пришлось уходить восвояси, пока и самого не сцапали.

Залив Бурь сейчас как черный котел — кипит, бурлит, Дагоном-отцом разворошенный. Волны расходятся, громадные. Набережная уже затоплена до верхних этажей, по соседним улицам тоже хоть на лодке плавай. Бронепехота прошагать еще может, а нормальному человеку уже с ручками. Хорошо еще, что Иххарий стоит на возвышенности — и чем дальше от моря, тем выше. Иначе сейчас уж полгорода бы под наводнением стояло.

— Ништо, мелочь… — пробормотал Харзо. — Гляди веселей, не пропадем…