С тенью в душе - Ярослав Коваль

Следом за испугом пришло понимание, что она, кажется, не совсем меня понимает. Должно быть, представления о демонах в русской и китайской традициях сильно различаются. И если я вижу в её глазах любопытство и изумление, а не отвращение, то этому обязан её непониманию. С одной стороны — хорошо. С другой — на непонимании долго не уедешь. Надо, чтоб она не заблуждалась на мой счёт.

— С одной стороны — да. Айн действительно в прошлом относилась к числу демонов-властителей. С другой — она — символ тьмы. Зла.

— У каждого человека тень живёт в душе. Она так же естественна, как всё доброе, свойственное людям.

Я запнулся. Объяснять дальше? Но зачем? Ведь она права. Отчасти так оно и есть. Пока оставим этот вопрос за кадром. Потом разберёмся, что у кого в душе.

— Что ты решила по поводу обучения? Хочешь быть магом?

— Кто же не хотел бы овладеть профессией, которой никто больше не владеет? И быть единственным специалистом в своём роде.

— Думаю, это скоро изменится. Магов с каждым годом будет становиться всё больше и больше.

— Но быть первой — уже очень много.

— Согласен с тобой. Хочешь вернуться в Макао и работать чародеем?

— О да! Я всегда мечтала о хорошеньком домике и двух милых детях.

— Двух милых детей лучше заводить в России. Или в Мониле.

Она аккуратно улыбнулась. Поразительно, сколько всего женщина может сказать одной улыбкой. Жилан хотела, чтоб наши отношения стали ещё более дружески-крепкими, надеялась поладить со мной как с учителем, однако не заблуждалась насчёт наличия у себя какой-либо женской симпатии в мой адрес. Точно так же, как она меня, я нисколько не затрагивал её сердце. И мы оба с облегчением убедились, что наши намерения абсолютно точно совпадают.

Вскоре после рассвета к моей палатке (господи, как же хотелось спать!) подали экипаж — размерами почти с дилижанс, и действительно очень комфортабельный внутри. Амортизация не оставляла желать лучшего, внутри можно было совершенно спокойно заниматься чем угодно, даже ставить полный бокал на столик и не бояться, что содержимое окажется на столешнице. На низком, обитом кожей, застеленном мягким покрывалом ложе я устроился отдохнуть, удобно разложив вокруг себя подушки. Моя сиделка облюбовала себе кресло, поджала ноги и всю дорогу листала книгу, видимо, наслаждаясь возможностью читать на новом языке.

Правда, путешествие заняло не так уж много времени. Уже к вечеру экипаж остановился, и слуга подал руку Жилан, помогая ей выбраться наружу. Мне, разумеется, никто руки не протянул. Вынырнув из приятного полумрака кареты, я обнаружил, что слуги, ехавшие в другом экипаже, уже развернули бешеную активность на обочине дороги. Уютная полянка, образованная опушкой леса, загнувшейся полукругом, быстро обрастала холмиками палаток. Крупный шатёр, похоже, предназначенный для меня, тоже вот-вот должен был обозначиться в груде складных опор, полотнищ и шестов. В стороне двое разводили костерок. Видимо, комфорт мне обещали не зря.

А не далее чем в километре от места стоянки от горизонта до горизонта раскинулся город, такой же таинственный, как мои детские сны о рыцарских замках и дворцах чародеев. Стены показались мне безупречно белоснежными, а башенки — чудесными и статными, чуть ли не подпирающими облака. Не живой город, а символ человеческих представлений о прекрасном и волшебном — вот как мне показалось, когда я впервые взглянул на столицу Мониля.

— Это и есть Арранарх?

— Да, это он, — подтвердил мне сопровождавший экипажи охранник. И ревниво покосившись на меня, произнёс: — Он прекрасен, не так ли?

— Да. Прекрасен.

Сразу же, как только схлынуло первое изумление и очарование, в голову пришло, что выглядит это всё очень странно. Ну в самом деле, какой современный город способен жить в кольце раз и навсегда возведённой стены? Он разбухает, разбрасывает щупальца во всех доступных для строительства направлениях, и границы рано или поздно лопаются, будто скорлупа яйца, в котором ворочается подросший цыплёнок. Здесь же нежная зелень опушила белоснежную стену, берега почти смыкающихся перед ней двух длинных озёр (наверное, когда-то они могли служить подобием рва, узкий перешеек между полосами воды легко можно защищать, а может, магия способна и его временно убирать — что я знаю о магии?) были оформлены хорошенькими дорожками, стрижеными кустами и маленькими декоративными деревьями. К тому же за моей спиной лежал настоящий лес.

Так почему тут нарушаются все законы развития городов? Или парадная столица заключена в слишком жёсткие рамки, перед которыми естественный порядок вещей бессилен?

— Город растёт во всех направлениях, — ответил охранник. — Но есть участки лесов, парков и побережья, которые запрещено застраивать. Это — один из них. Вот там за лесом приметно в перегоне отсюда начинаются спальные районы, многоэтажные дома. Однако прямо здесь никогда ничего не будет построено… Ваш шатёр готов. Вам могут подать воду для умывания, если пожелаете.

— Да расслабьтесь. Давайте-ка помогу ставить палатки.

— Нет, такое не полагается. Нет-нет, ни в коем случае. Если ваша служанка сможет нам помочь, это будет очень мило с её стороны.

— Она не служанка. Помощница.

— Прощу прощения. Конечно, помощница. Повару могут понадобиться её руки.

— Я помогу. — Жилан побрела к костерку, на котором уже стоял котёл, парящий вовсю.

Рядом на раскладном столе уже разложены были всевозможные припасы, посуда, и жизнь вокруг кипела ключом. А мне положено было забраться в шатёр, всё тот же, в котором я приходил в себя после закрытия зева, и отдыхать, валяясь на низенькой кровати с книжкой. Хотя сейчас я уже окреп достаточно, чтоб рубить валежник для костра или, например, вбивать колышки для палатки.

Любопытно, зачем вообще нужен этот лагерёк? Почему нельзя разместить меня в нормальном человеческом доме и избавить сопровождающих от кучи лишней работы? Допустим, без положенного обряда, который, видимо, готовился, мне нельзя входить на улицы Арранарха, но почему не отвести какую-нибудь комнатушку в спальном районе? Зачем обязательно в палатках селиться и превращать участок парка, столь значимого для Мониля, в бивуак?

Ладно, раз так делают, значит, это кому-то нужно. Значит, так положено. Подчинимся. Может быть, айн могла бы мне что-нибудь подсказать?

— Ничего не могу подсказать, — пробормотала демоница. — Уж извини. Но ты зря мельтешишь. Пользуйся радостями жизни, пока о твоей услуге ещё помнят. Это продлится очень недолго. Кстати, мне нравится пища, которой тебя тут кормят.

— Разве ты её ешь?

— Нет, но я же чувствую, как ты её воспринимаешь. Мне нравится.

— Чревоугодница… Кстати, судя по всему, меня сейчас снова будут кормить. Ты довольна?

Айн не ответила. Поднос, который Жилан поставила передо мной, предлагал разом столько еды, сколько я мог бы съесть разве что за целый день. Я с улыбкой предложил девушке присоединиться, и та не отказалась. Угощения оказались не просто обильными, но ещё и завлекательными — они были разложены и украшены так, что любой ресторан не постеснялся бы предложить это посетителям. Попробовать хотелось буквально всё, но приходилось учитывать возможности организма.