Секретарь старшего принца 2 - Любовь Свадьбина

Его прикосновение почти обжигало, я хотела вырваться, только и придвинуться тоже желала. Элоранарр держал мою руку нежно, но достаточно крепко. Положил себе на колено и погладил, а затем толкнул свои пальцы между моими, переплетая их. Я судорожно вдохнула и тут же приникла к кубку, пряча за пламенем пылающее лицо, сосредотачиваясь на сладко-терпком вкусе. Даже не заметила, как выпила кубок до дна. Отставила его. Голова кружилась.

Кувшинчик дрожал в руке Элоранарра, пока он доливал мне и себе одуряющего огненного вина. Пить мы начали одновременно, словно пытаясь залить то пламя, что исходило от наших сцепленных рук. Я зажмуривалась, сдерживая бессмысленные слёзы. Вспоминать о смертях не хотелось, зачем, ну зачем Элоранарр напомнил?

Опустевший кубок выпал из моих пальцев, я склонилась к столу, утыкаясь в столешницу лбом.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала я неожиданно заплетающимся языком. – Не знаю, как найти Неспящих. И я така… такой слабый, я не справлюсь с ними один, поэтому, пожалуйста, не… не уходите со службы, вы… вы можете так помочь. И без вас… без Аранских будет деление территорий, разборка между Шадарами и Мэгранами покажется… детскими играми. – Я тоже сжимала пальцы Элоранарра, сильно – до боли в суставах и мышцах. – Мне нужна ваша помощь.

Говорить этого я не собиралась, но слова вылетали будто сами собой.

– Иначе я не смогу… спать на рассвете… не…

Отпустив руку, Элоранарр потянул меня к себе – неловко, сам качнувшись и опрокинув несколько пустых кувшинов под столом. Обнял, и я уткнулась в его шею. Наконец я ощутила его запах: сладко-пряная корица с нотками раскалённого металла.

– Прости, – зашептал Элоранарр, неловко гладя меня по волосам, – если бы я мог что-то изменить, я бы… я бы…

Он не договорил, но продолжал меня гладить.

– Вы слишком ненавидите менталистов, – прошептала я невнятно, – но они… это же моя семья… у менталистов тоже есть чувства, хотя, да, вы правы, менталистам важно не воспринимать объекты воздействия слишком близко к сердцу, иначе это будет страшно, ведь всякое открывается в памяти, иногда страшное, такое страшное, что только отстранённость спасает разум, поэтому непотомственные менталисты никогда не бывают по-настоящему сильными и умелыми: они не в состоянии отстраниться, им слишком больно, они не могут забыть, а потомственных этому учат. И это… это нужно…

Лишь закусив кружева на его воротнике я смогла остановиться и не рассказать о Энтарии Ларн, о том, что ни один непотомственный менталист не смог бы сделать то, что сделала я, потому что им не хватило бы хладнокровия пережить всё это с ней и не сойти с ума.

– Но эта холодность позволяет совершать преступления, – возразил Элоранарр, – причинять страшную боль без малейших зазрений совести, походя ломать чужие жизни и сознания.

Ответить было нечего: менталисты действительно чаще ломали, чем исправляли.

– Но они дают и защиту.

– Если бы не было таких беспринципных атак, защита бы не требовалась.

В моей качавшейся на волнах голове никаких хороших вариантов ответа не появлялось, я даже…

– Вы правы, – признала я. – Защита нужна потому, что менталисты атакуют и плюют на этические и законодательные ограничения.

Уж я-то прекрасно это знаю, потому что нарушаю часто, иногда – по несколько раз в день, и остановиться не могу. И просто не хочу, потому что это моя сила, мой способ восприятия мира.