Восхождение полной луны - Артур Кери

Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним и ощущение дежа-вю. Меня окружали голоса, некоторые из них были металлическими, некоторые гортанными. Свет был настолько ярок и так похож на солнечные лучи, что вызывал резь даже в закрытых глазах. Ощущалось прохладное веянье воздуха, но несмотря на это, моя кожа пылала.

Чем больше прояснялось сознание, тем ярче вырисовывалась картина нарастающего удовольствия и устойчивой боли. Мои руки были заведены за голову, покалывания в кончиках пальцев указывало, что они в этом положение уже какое-то время.

В воздухе витал запах пота, смешиваясь с пьянящим ароматом секса и похоти. Меня испепеляла лунная горячка, ее явная сила говорила о том, что до обращения осталось недолго.

Голой спиной, я ощущала, что лежу на чем-то холодном и жестком, а к животу прижимается чье-то жаркое, как солнце тело. Кожа пылала, каждая мышца дрожала мелкой дрожью.

Тело мяли и тискали до боли знакомые руки. Меня переполняло жаром от каждого глубокого толчка, заставляя двигаться в безудержно-нарастающем ритме, что было мне как ненавистно, так и желанно.

Как и прежде, это не было сном. Во мне был Талон, а я отвечала ему с той же страстью, что и всегда.

Удовольствие все нарастало и нарастало, пока не достигло такой интенсивности, что его стало уже невозможно сдержать. Мы одновременно достигли оргазма, но я прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся из груди громкий стон. Пусть мое тело отвечало на ласки и запах Талона, но сама я была против участия в этом спаривание. И будь я проклята, если доставлю ему удовольствие, позволив понять, что он по-прежнему может довести меня до оргазма.

Сделав последний толчок, он слез с меня и отошел. Комната, что виднелась позади него, была узкой и длинной, противоположная стена была цельностеклянной. Стеклянный витраж завершало удобное кресло, позади которого стояло несколько диванов. Помещение напоминало приватные кабинки часто виденные мной в злачных местах. Единственным отличием служила длинная панель управления и письменный стол, располагающиеся слева от меня.

Наконец, наши взгляды встретились. Талон смотрел на меня с высокомерным видом, в его золотистых глазах читалась насмешка. Я сжала пальцы в кулак, но с руками, заведенными за голову, мне не оставалось места для маневра.

— По ходу, до тебя дошло, что нажаривать полукровку по-прежнему не зазорно, не так ли? — сухо сказала я.

Не спеша подойдя к дивану, он уселся на него и, откинувшись на спинку, праздно закинул ногу на ногу.

— Трахать — да. Иметь от нее ребенка — нет. Я из высшего сословия расы вервольфов и могу размножаться лишь с не уступающей мне в совершенстве волчицей.

От этих слов я изумленно вскинула бровь. Он был совершенством, но только в физическом плане. Его же сердце и душа оставляли желать лучшего.

— В таком случае, ты собираешься умереть бездетным.

На его губах заиграла улыбка:

— Возможно.

Я не доверяла ни его улыбке, ни блеску в глазах. Они не сулили мне ничего хорошего. Я немного переместилась, проверяя цепи, сковывающие ноги. Они были такими же крепкими, как и те, что были на руках, но ощущение облегающей кожи на бедрах, говорило, что я все еще в сапогах. Хотя от ножей, до которых невозможно добраться, мало проку. Но все же, была и хорошая новость: цепи были не из серебра.

— Ну и почему меня доставили сюда после всего?

— Потому что ты — дампир, единственное существо, сочетающее в себе редчайшую дилемму. Изучение твоего генома, привнесет значительный вклад в мою научно-исследовательскую деятельность.

— Кажется, ты разводил клонов?

— Разводил, но помимо этого, я еще изучал ДНК различных рас в надежде понять почему погибают мои клоны.

— На этом месте кратенькая справка: если ты хочешь создать дампира, то все, что тебе нужно, это дождаться, когда из-под надгробия вылезет нежить, схватить его и заняться массажем простаты. Его семя будет жизнеспособным в течение суток.

— Только что восставшие чрезвычайно жестоки, а я пока еще не могу позволить себе растрачивать силы в пустую.

— Но ты с завидным постоянством продолжаешь растрачивать их на Куинна.

И на меня.

Талон пожал плечами:

— Он становился опасным.

— Потому что он все ближе подбирался к тебе?

— Да.

— И где он сейчас?

Он яростно глянул на меня:

— Переживаешь?

Я закатила глаза.

— Он — вампир, ради всего святого!

Талон пренебрежительно фыркнул:

— По крайней мере, немного вкуса у тебя еще осталось. О’Конор внизу, в клетке. Он послужит хорошей проверкой для моей последней партии.

— Он не является стражем. — Это было предположением, но довольно бесспорным.

Талон ослепительно улыбнулся:

— Нет, он нечто гораздо лучшее, он — очень старый вампир.

Какая-то часть меня умирала от желания спросить о Келли, но я не сделала этого. Главным образом, потому что мне нужно было быть сильной в эту минуту, а если бы я наверняка узнала, что она мертва, меня бы это подкосило.

— На мой счет ты задумал тоже самое?

— О, нет, волчонок. Ты проведешь свои дни в моих лабораториях здесь, в «Геновев», а ночи — в моей постели.