Эквилибрист. Путь долга - Михаил Катюричев

– Сэр Даркин, у меня к вам некоторое дело, – начал тай-Шерган в своей надменно-покровительственной манере. – Сэр Грегор тай-Пантус просил довести до вашего сведения, что готов остановить некие действия, которые молва уже называет Серебряной войной, если вы, в свою очередь, прекратите атаки на его караваны и рудники.

– Не понимаю, о каких атаках речь.

– Барон, полно вам! Мы ведь взрослые люди…

– Войну начал не я. Не мне ее и прекращать.

– И все же, что мне передать сэру Грегору?

– Если цены на серебро вернутся, я буду спокоен и даже доволен.

– Красноречивость вашей светлости умиляет! – Сэр Ульрик попытался разрядить атмосферу. – Вам словно серебрушку за каждое несказанное слово платят.

– Золотой, – поддерживаю шутку.

– В таком случае понятно, откуда у вас столько денег. – Сэр Эрондейл изогнул тонкие губы в улыбке.

– Простите? – Недоумение почти искреннее.

– Барон, ваша показная скромность, чтобы не сказать скупость, над которой зубоскалят расфуфыренные болваны, может обмануть только ничтожеств, не способных думать ни о чем, кроме модного кроя рукава и актуальности алмазных пуговиц. Персоны, которые действительно умеют считать деньги, уже начинают перешептываться. Конечно, все они люди деловые и понимают, что излишний интерес к чужим доходам выглядит некрасиво… но слухи ходят самые разные.

– Понятно, – помрачнел я. – Благодарю.

– Ладно вам киснуть, барон! – Отто всякими глупостями не заморачивается. – Вы заставили сдаться самого Грегора, победив его же любимым оружием! Это ли не славная победа? Так давайте же за нее выпьем!

Кубки легко звякают, мы вежливо пьем.

– Все же, барон, откуда такая любовь к краткости? – Ульрик не прочь пошутить. – Мне кажется, титул «граф» подойдет вам гораздо больше. В нем меньше на целую букву.

– Возможно. – Интересное замечание. В каждой шутке, как говорится… а в этом обществе ни одно слово не звучит просто так. – Вопрос в том, кто возьмет себе такой длинный и скучный титул, как «герцог»?

Интересно, это провокация или сеньоры просто прощупывают почву? Что-то заваривается, нужно быть очень аккуратным. Но развить тему нам не дали.

– Приветствую, сеньоры, – возле нас останавливается сэр Дитрих. – Барон тай-Ривертэйн, до меня доходят слухи, что ваши воины нарушают договор, бесчинствуя на чужой половине Келдонского леса.

– Всего лишь карательная операция, – пожимаю плечами. – Разбойники, действующие на моей территории, почему-то предпочитают устраивать базы во владениях Лионтеров. Не понимаю, чем вы возмущаетесь, сэр Северин? – сверлю недруга взглядом. – Ведь я делаю вашу работу. Или эти люди были вам чем-то дороги?

– Сам справлюсь, – огрызается тай-Лионтер.

Конечно, были. И человек твой среди них был, дорогой мой сосед. Гадай теперь, что он успел рассказать перед смертью и как я этим воспользуюсь.

– Не сомневаюсь. Ведь поддержание безопасности на дорогах – обязанность сеньора, не так ли?

– Барон, я все же надеюсь, что ваши люди займутся организацией безопасности на своей территории, – нахмурился тай-Мориц, – и научите их ориентироваться в лесу, чтобы они не забредали в чужие владения.

– Как скажете, ваша светлость, – кланяюсь, чтобы скрыть бешенство. – Я обозначу границу владений, чтобы впредь подобных недоразумений не возникало.

– Рад это слышать. Всего доброго, господа.

– Пожалуй, я тоже покину вас, сеньоры. – Легкий поклон оставшимся. – Проверю, не заскучала ли моя ненаглядная.

– И как вы не боитесь оставлять столь красивую женщину одну? – покачал головой Ульрик.

– Я ей доверяю. – Улыбка не смогла скрыть хвастливого тона. Ну да, у меня действительно лучшая в мире жена, и я ею горжусь, что тут такого?

Кстати, где там моя лучшая в мире? На подходе к какой-то нише, скрытой портьерами, меня останавливает голос.

– За то время, что мы не виделись, вы стали еще прекраснее, леди.

А любимая-то не одна! Да и голос знаком.

– Уверена, вы не скучали, маркиз.

– Чего стоят все остальные женщины по сравнению с вами, Тиана?

То есть любовниц он не отрицает. Самоуверенная наглость даже вызывает некоторое восхищение. Говорят, женщинам такие нравятся.

Прислушиваюсь к разговору, как бы невзначай остановившись у одной из колонн. Благо хороший слух позволяет не подходить слишком близко.

– А вы, леди, разве не скучали? – Какой вкрадчивый тон.

– Гавел, держите себя в руках. – Игривое, притворное возмущение. О, мы уже называем друг друга по имени?

«Любимая, мне вмешаться?» – не удержавшись, посылаю мысленный сигнал.

«Нет! Ни в коем случае! Это моя игра, и я контролирую ситуацию».

Доиграешься ты когда-нибудь.

– Я выполнил, что ты хотела, моя сладкая, и теперь жажду награды.

– Свой танец вы уже получили, неужели вам мало?

– Хотя бы поцелуй, леди!

– Следите за своими руками, маркиз. Умерьте пыл – не все крепости берутся штурмом.

– Но не бывает неприступных крепостей.

– Возможно, – я почувствовал, что Тин улыбается, – простите, меня, кажется, уже ищут.

– Я всегда получаю то, что хочу, леди. Учтите это.

– Конечно, ваша светлость. Только не выходите сразу за мной. Пойдут пересуды, а мой муж ужасно ревнив.

Ужасно ревнивому мужу лучше отойти в сторону и вообще отвернуться, чтобы не провоцировать скандал. Вот, кстати, и слуга с вином.

– Ты не заигрываешься, моя леди? – «Случайно» натолкнувшись на Тин в толпе, беру ее под локоток, уводя в сторону.

– Маркиз может быть полезен. Он дружен с самим наследником, а ведь Аларик не вечно будет вторым.

– Мне кажется, говорить об этом пока рано. А вот маркиз меня беспокоит. Ты уверена, что контролируешь ситуацию? Обманутые мужчины могут быть весьма опасны.

– Я уверена, Даркин. Но если ты хочешь, мы можем и уйти. Пожалуй, так даже будет лучше.

А в «нашей» гостиной доужского отеля нас ждал сюрприз.

– М-мэтр? Мы не ждали вас так рано. – Рэйчел локтем попыталась отодвинуть бокал в сторону.

– Вижу. – Натюрморт действительно живописный. Рето и Мал усиленно делают вид, что не спаивают мою ученицу, а охраняют. – За что пьем?

– За мою новую служанку. – Глаза сверкнули. – Купила сегодня на рынке.

Девочка, кажется, считает, что бросила мне вызов.

– А я все думаю, когда же ты догадаешься? – ухмыляюсь в ответ на недоуменно-обиженный взгляд.

Ну да, Рэйчел-то ждала, что я сейчас буду запрещать, а она – спорить. Три раза «ха-ха».