Спутники Волкодава - Павел Молитвин

— Что касается девок, Блоссий обещал нам новую балладу, а мы его уже третий раз перебиваем. Дайте Эвриху пива, пусть промочит горло и послушает. А потом и о своих похождениях расскажет, если есть что. — Дифан толкнул уткнувшегося в кружку белокурого юношу. — Рвани-ка свою балладу, пока слова не забыл.

Блоссий покосился на усаживающегося за длинный тяжелый стол Эвриха и, осушив кружку, произнес:

— А ведь я догадываюсь, где наш сердцеед вчера пропадал и почему сегодня к Непру не пришел. Дошли до меня слухи…

Эврих, потянувшийся было за поданной ему Армином кружкой, скорчил Блоссию зверскую рожу:

— Ты лучше пой, а о том, где я был и что за слухи до тебя дошли, помолчи до времени! И без того тошно!

— Вот как? А я думал, ты в восторге. — Блоссий расправил плечи и откашлялся. — Итак, правдивейшая история, которая произошла со мной на рыбалке этой осенью.

Белокурый юноша тронул струны, и собравшиеся в «Обжорке» притихли, а Габрота, выглянувшая из кухни, оперлась на притолоку двери и замерла, выжидающе поглядывая на певца.

С дружком мы отправились рыбу удить,

Винца захватили, чтоб горло смочить.

На речку вечернею зорькой прийти,

Но занятым место для ловли нашли.

Там юная дева стирала белье,

И глаз я не мог отвести от нее.

Обтянута плотно рубахою грудь,

Такую б потискать, помять, ущипнуть!

А сильные ноги, а плоский живот!

От зрелища этого что-то встает…

Конечно, не волосы на голове,

Других не судите, друзья, по себе!

Школяры захихикали и, стукнувшись кружками, грянули: «Других не судите, друзья, по себе!»

Монетку мы бросили — вот ведь беда —

Дружку моему повезло, как всегда.

К девице хитрец подобрался бочком

И начал болтать с ней о том и о сем:

Про речку, про рыбу, рассвет и закат,

Про то, что пленил его девичий взгляд.

Красотка смущалась, алела, как мак, —

Дружок был умасливать девок мастак.

Сокровища лапал везучий дружок,

Я ж, глядя на это, совсем изнемог…

Над чем тут смеяться? На месте моем

Любой бы себя ощущал дураком!

— Ишь, пакостник! — восхищенно проворчала Габрота, когда Блоссий примолк и потянулся за пивом.

— Ты, рыболов, пить или петь будешь?! — возмущенно заорал Дифан, а Гвен ловко выхватил из-под носа певца кружку. — Не все сразу, друг мой! Делу, как говорят, время, а часок для веселья в этой жизни не у каждого и находится! Ты знай пой, не отвлекайся!

— О Боги Небесной Горы! — горестно простонал Блоссий и вновь тронул струны лютни. — Ну хорошо.

Губами слились, пригубивши вина,

Потом и рукам была воля дана.

Два тела нагие на травке сплелись,

Их томные вздохи далеко неслись.

Девицу измучив, умелый дружок

Загнал в ее ножны свой острый клинок.

Красавица стойко удар приняла

И юношу страстно к себе привлекла.

А он, своим пестиком ну шуровать —

Пустили козла огород охранять!

Забегали глазки? Завидки берут?

Скажите-ка лучше, пусть пива несут!

— Вот ведь развратник! — радостно охнула Габрота. — Да будет тебе пиво, будет, хоть ты им залейся!

Ну, словом, не кисло они развлеклись,

Кто сверху, кто снизу — поди разберись!

Когда ж наступила пора отдохнуть,

Натешившись, дева решила вздремнуть.

Дружок мне махнул, мол, черед твой настал,

И быстро к ближайшим кустам зашагал.

Подтрунивать дева не стала над ним:

Нуждою, случается, всякий томим.

На смену бойцу утомленному я

Немедля явился. О, мама моя!..

Глядите, царапин и ссадин не счесть,

Без стонов ни встать не могу я, ни сесть!

На помощь, увы, не пришла темнота,

Девица раскрыть не дала мне и рта,

Заметив подмену, вцепилась, как рысь,

Откуда и силы такие взялись!

Лицо искогтила, мольбам не внимая,

Пустился бежать я, судьбу проклиная!

— Ага, не все мышам плакать, коту веселиться! — радостно завопила из дальнего угла зала подвыпившая вдовушка, прозванная Жердью. — Хоть раз этот хрипач что-то правдивое спел!

— Помолчи, дай парню допеть! — разом зашикали на нее несколько прислушивавшихся к пению школяра мужчин, и Блоссий закончил:

Плохому началу — отвратный конец:

На крики красотки примчался отец.

Поздненько он дочку надумал искать,

И надо мне было его повстречать!

Ах, тела не видно из-за синяков —

Проклятый мужик не жалел кулаков!

Хоть верьте, хоть нет, но с рыбалки такой

До дому добрался я еле живой…

И так вот всю жизнь: кто-то лопает мед,

А кто-то, от пчел удирая, орет.

Мораль же простая: я рыбу ловить

С везучими больше не буду ходить!

— Молодец! Пива ему! Пей, пока из ушей не потечет, заслужил! Потешил душу, мерзавец! — Школяры радостными криками встретили завершение баллады, и со всех сторон к Блоссию потянулись руки, чтобы потрепать его по плечу, хлопнуть по спине, а на столе перед ним, словно по волшебству, возникло с полдюжины полных до краев кружек.

Еще вчера Эврих бы присоединился к этим крикам и отдал бы должное подаваемому Габротой пиву, но нынче даже баллада Блоссия не смогла его развеселить. Он чувствовал, что сейчас, как никогда, ему нужен чей-то добрый и умный совет, но чем дольше юноша прислушивался к воплям школяров, тем больше понимал, что ничего путного ему друзья не присоветуют. С удивлением и досадой он вдруг осознал, что за прошедшие сутки как-то незаметно повзрослел и взирает на своих приятелей с той же внутренней снисходительной и, быть может, даже завистливой улыбкой, что и вернувшиеся к своим тихим неспешным разговорам мужчины, забредшие этим вечером в «Обжорку», дабы обсудить свои взрослые дела.

Эврих, собственно, и раньше отдавал себе отчет в том, что говорить товарищам о грозящей ему свадьбе с Эларой ни в коем случае нельзя, если он не желает стать в их глазах посмешищем и дать им повод повеселиться за его счет. Наверное, если бы он поговорил с каждым из них по отдельности в другой обстановке, к случившемуся с ним отнеслись бы со вниманием и сочувствием, но только не здесь и не сейчас. А Блоссию к тому же что-то, видимо, известно, и, пропустив две-три кружки, он, разумеется, припомнит дошедшие до него слухи и не преминет полезть с расспросами. Будучи в легком подпитии, он бывает весьма липуч, и лучше разговора с ним избежать, поскольку ничем хорошим это не кончится, неприятностей же и без того хватает…