Женись на мне, дурачок! - Вера Чиркова

Ай да Мари!

Заставить самого магистра Леона изобрести сложную интригу, дабы наверняка убедить Ортензию, что ее брат не отправится в опасный Дильшар.

И ведь убедили-таки. Я уходил из дома в таком гневе, что ни о каком притворстве с моей стороны и речи идти не могло. То-то меня слегка насторожило при прощании с женой смущенное и чуть виноватое выражение ее лица. Теперь я жалею, что у нас не было ни времени, ни возможности поговорить наедине. Зия конечно же не выдержала бы и во всем мне призналась.

Но я же сам потребовал от магистра немедленно открыть портал! И тем самым лишил ее этой возможности. Ну, буду считать, что лишил.

И что из этого всего следует? Что мне все-таки придется обмануть надежды жены и взять Хена с собой? Ведь он, как ни крути, мой друг, и как теперь стало понятно, заранее к этому заданию готовился. А кому лучше знать, как не мне, как бывает обидно, если долго готовишься к какому-то делу, а тебя внезапно отстраняют. Даже если для такого отстранения были объективные причины, все равно невольно чувствуешь себя обманутым. И даже каким-то неполноценным, что ли.

Или все же настоять на первоначальном решении и сделать приятное Ортензии? А еще есть старый маленький должок Мари…

К тому же, если с Хеном в Остане что-нибудь произойдет, я и сам себе никогда не прощу. А уж с какими глазами в таком случае появлюсь перед нашими женщинами… даже представить страшно.

— Грег… — безнадежно тянет Хенрик с лицом Тахара, что-то такое разглядев на моем лице. — Извини, пожалуйста. Это я виноват. Но она же пообещала… Не мог даже представить, что сразу помчится к Зие… Ну конечно, я должен был молчать…

Да все понятно. От домашнего сыщика трудно что-либо скрыть. Особенно если его имя Марита Чануа и он обладает голубыми глазками, действующими на Хенрика как запрещенный порошок «тысяча снов». И просто неудержимым энтузиазмом и пронырливостью, когда дело касается людей или вещей, которые она считает нужным оберегать от всего на свете.

Но почему за его болтливость должен расплачиваться я? И не просто расплачиваться, а еще и поступаться собственными принципами? И почему, интересно, так притихли на другом конце скамьи эти двое интриганов? Снова на что-то поспорили?

Веселая у них семейная жизнь, как я погляжу! Ну так я сейчас сделаю ее еще немножко веселее.

— Знаешь, Хен, — произношу задумчиво, — вообще-то я не выношу, когда на меня давят, и всегда в таких случаях делаю все наоборот. И Кларисса это прекрасно знала, потому и подловила меня как мальчика. Но с тобой у меня особые отношения, и я хорошо знаю, как обидно, когда ты готовишься к заданию, а тебя вдруг не берут. Поэтому я тебя все же возьму, но… — Я смолкаю и, дождавшись, пока маги уставятся мне в лицо ожидающими взглядами, выдаю приговор: — …Но Кларисса, как проштрафившаяся, прямиком отсюда пойдет в Монтаеззи и именно сегодня все честно объяснит Ортензии.

— А если… она не согласится? — На Хенрика жалко смотреть.

— Мне будет очень жаль… обращаться в цитадель с настоятельной просьбой сменить мне куратора.

Теперь побледнела и магиня, я это отлично вижу краем глаза, хотя специально не гляжу в ее сторону.

Некоторое время маги озабоченно сопят, видимо переговариваясь мысленно, потом Леон поднимается и молча начинает открывать портал. Я тоже не говорю ни слова, все мы отлично знаем, что такие угрозы не произносятся впустую. И его действия означают только одно: хотя они и возмущены моим ультиматумом, но условия его готовы выполнить. Вот и ладненько, а я и не сомневался в обратном.

Так же молча взяв нас с Хеном под руки, Кларисса шагает в облако переноса, и через миг мы выходим из него в густо заросшем дикой алычой углу незнакомого сада. Клара немедля ломает луч переноса и исчезает, а я, выглянув из кустов и присмотревшись к виднеющимся за ними башенкам, запоздало понимаю, что магиня телепортировала нас в сад нанятого мною дома. И светлая читэру Лайли, мелькнувшая на открытой террасе, лучшее тому подтверждение.

— Там Лайли, твоя сестра, — тихо шепчу Хену. — Хочешь сейчас попробовать пообщаться?

— Может… завтра? — нервно терзая в пальцах сорванный листок, неуверенно бормочет он. — Скажешь, что я еще… плохо себя чувствую.

— Ладно, — великодушно иду я навстречу другу, тем более что у меня есть для него небольшое известие, которого нельзя найти в моих донесениях. — Главное, не забудь, у вас с Лайли слегка натянутые отношения из-за Рудо. Она собирается выйти за него замуж.

— Ты об этом не писал… — растерялся маг.

— Счел несущественным. — Я махнул рукой. Вовсе не обязательно выкладывать магу, даже если он мне друг и родственник, все свои и чужие секреты.

Хорошо, что над Дильшаром начинают сгущаться сумерки, иначе мы бы точно попались служанке Лайли. А так просто отсиделись в кустах, пока она нарезала букет в комнату своей хозяйки. Однако все плохое когда-нибудь кончается, закончилось и наше скитание по кустам.

Очень неожиданно закончилось.

— Быстро встали лицом к стене и подняли руки! Иначе не досчитаетесь конечностей! — Когда мы уже почти добрались до калитки, тихо, но решительно скомандовал за нашими спинами голос Алима.

— А за то, что хозяина не узнал, по башке не хочешь? — обозлился я, поворачиваясь к охраннику лицом.

Да что ж это за день такой! Куда ни приду, везде за мной собственные слуги с оружием гоняться начинают!

Хенрик, уже начавший было нерешительно поднимать руки, повернулся следом, и мы оказались перед взведенным арбалетом.

— А чем ты докажешь, что ты мой хозяин? — продолжает упорствовать Алим, хотя твердости в голосе заметно поубавилось.

— Встань к тому дереву, и если мой дротик заденет хоть волос на твоей голове, значит, я — не я, и тебе положена премия за бдительность.

— Ага, посмертно! — не обрадовался этому способу проверки охранник. — Я уже и так верю. А зачем вы по кустам лазите?

— Твою работу проверяем, — едко фыркнул я. Где это видано, чтобы хозяева отчитывались перед сторожами в своих действиях?

Правильно, где угодно, только не в Дильшаре.

Алим верно понял мою язвительность, опустил арбалет и отступил на пару шагов, пропуская нас к калитке. Вот только в глазах у него мелькнуло что-то, в сумерках не разглядишь. То ли обида, то ли разочарование.

— Извини, парень, — немедленно накатило жгучей волной раскаяние, и я, шагнув к нему, примирительно касаюсь ладонью плеча. — Мы просто хотели посмотреть, везде ли надежен дувал, сам понимаешь, врагов у меня прибавилось.

Он согласно кивнул, оттаивая, и мы, уже не скрываясь, прошли в калитку, ведущую во двор. И когда уже шли к дому, мне показалось, что вслед донеслись тихие слова:

— И друзей…