Городской патруль - Алекс Орлов

– Брось, Джаспер, я уверен, что все вокруг знали об этой журналистке.

– М-да, сэр. В общем, конечно, знали, но были уверены, что это ваша инициатива. Все выглядело очень правдоподобно, ведь он практически ничего не скрывал – рестартинговые версии, техподдержка.

– Да уж. Правдоподобнее некуда.

Они вошли в лифт и стали подниматься.

– Обыск закончили?

– Нет, еще проводят, но уже кое-что нашли.

– Кое-что?

– Вещи, сэр. Детские вещи. Женские, в смысле – для девочки-подростка.

– Мерзавец! – не удержался Тауберг.

Лифт открылся, и они вышли.

– Они чистые?

– Кто?

– Найденные вещи чистые?

– О да, сэр, мы сразу обратили на это внимание – вещи чистые и уложены в прозрачный пластик. Но можно отправить на экспертизу.

– Не нужно на экспертизу! Отвезите их моей служанке Моне. Она живет у нас много лет и наверняка узнает вещи, если они принадлежали Ингрид.

– Да, сэр, я сейчас же распоряжусь.

Тауберг вошел в приемную и застал там своего секретаря.

– Ну а ты-то что тут делаешь, Александр? Ты тоже на службу безопасности работаешь?

– Сэр, мне сообщили, что тут что-то происходит, а живу я недалеко.

Секретарь помог директору снять плащ.

– Чай с вареньем?

– Позже.

– Понял, – кивнул секретарь. – Вы, видимо, останетесь тут на ночь?

– Да, останусь в комнате отдыха. Но тебе здесь делать больше нечего, езжай домой, это приказ.

– Слушаюсь, сэр.

Тауберг прошел за свой стол, пробежался глазами по стопкам не просмотренных с вечера документов и, чтобы отвлечься, начал проглядывать квартальные сводки.

Зазвонил телефон.

– Тауберг…

– Сэр, это Джаспер. Мои люди доставили к вам домой найденные у Линсдея вещи и показали их Моне. Некоторые она узнала.

– Понятно. Ведите его сюда.

– Слушаюсь.

Через несколько минут в наручниках привели Гуннара Линсдея. На нем был костюм, надетый поверх пижамы.

Конвоиры вышли, в кабинете с арестованным остались только Тауберг и начальник службы безопасности.

– Как ты мог так поступить? Я пускал тебя в дом, а ты, мерзавец, пробирался в детскую комнату?!

– Нет, Франклин! Нет! – воскликнул Гуннар, закрываясь скованными руками. – Нет, я не пробирался в детскую – я бы не посмел! Вещи я воровал в прачечной!

– Зачем ты сделал копию? Ты использовал ее в качестве сексуального объекта?

– Нет, Фрэнк! Поверь мне, я люблю твою дочь! Я полюбил ее, как только впервые увидел!

– Когда ты увидел ее, ей было всего двенадцать лет!

– Одиннадцать с половиной! Но я ничего не мог с собой поделать, я думал только о ней! Я ведь потому и живу один, что мне, кроме нее, никто не нужен! Я рисовал ее, фотографировал! Я покупал ей подарки, но это все было не то, и тогда я решил сделать копию… Настоящую, на базе «Б-восемнадцать». После этого моя жизнь обрела смысл, я продвигал ее, делал рестартинговые версии по мере того, как Ингрид подрастала! А потом она уже сама стала развиваться и делать карьеру! И я был этому бесконечно рад!

– Хватит! – закричал Тауберг и хлопнул ладонью по столу.

Линсдей замолчал.

– Значит, так, Джаспер, вызови его заместителя – пусть принимает дела. После этого отвезешь его в аэропорт или на вокзал, пусть сам выберет. И чтобы до десяти утра его в городе не было. Если он промедлит, начинай процедуру передачи дела в прокуратуру.

– По Шестнадцатому параграфу?

– Разумеется. Все, уводи. Я его больше не хочу видеть. Никогда.