Его сиятельство Каспар Фрай - Алекс Орлов

На другой день сразу после раннего пробуждения Каспар велел позвать к себе советника Ниппона. Тот пришел с помятым лицом, видно, поздно лег спать, однако оделся опрятно и был готов служить.

– Нам надобно собрать купцов, хочу поговорить с ними по-свойски.

– Купцов собрать не так просто, наши купцы - основа края, они деньги на войну дают, ваше превосходительство.

– Потому и поговорить хочу, вы ведь говорили, налоги в крае большие.

– Большие или маленькие - мне это неведомо, ваше превосходительство.

– Ну вам неведомо, а мне, как купцу, ведомо.

– Да разве ж вы купец, ваше превосходительство? Вы генерал и прежде были военной костью. В холмах моих солдат без счета положили…

– А-а… - Каспар отмахнулся. - Я же вам, советник, и в пыточном подвале говорил - купец я, купец, а вы так и не поверили?

Ниппон покачал головой.

– Так вот теперь - придется! - решительно заявил генерал Фрай, вышагивая по спальне и на ходу надевая пояс с оружием. - Разошлите гонцов из департамента, пусть соберут в Тыкерью купцов.

– Это невозможно, ваше превосходительство!

– Да почему же невозможно, разве у вас деньги казенные кончились?

– Не кончились, но купцы не пойдут. Вы их не знаете, они за предков и против короля на что угодно согласны.

Каспар засмеялся, чем вызвал удивление советника Ниппона.

– А вы скажите, что новый правитель Тыкерьи хочет насчет снижения фискальной тяжести поговорить, вот увидите, как они наперегонки сюда побегут.

– Хорошо, ваше превосходительство, если вы уверены - я распоряжусь пустить этот слух, а в остальном старайтесь сами.

Ниппон хотел уже уйти, но Каспар остановил его.

– Сегодня я думаю поговорить с пленными…

– О чем же? - На лице Ниппона отразилось искреннее любопытство.

– Хочу даровать им жизнь.

– Воля ваша - вы победитель, но только Олаф…

– Вот его-то я и хочу назначить главным.

– Главным чего? - не понял Ниппон.

– Я решил начать строительство старой дороги через море, той, что в древние времена соединяла берег с островом Каре.

– Вы не сумеете заставить их, егеря смелые солдаты и…

– Знаю-знаю, - перебил советника Каспар. - Они уверены, что выгонят меня отсюда, но дорога на Каре нужна в первую очередь самим вердийцам. Кстати, вы тоже не верите, что я удержусь в Тыкерье?

– Верю или нет, мне придется уходить вместе с вами, - развел руками Ниппон.

– Стоп, советник, так не пойдет! - начал сердиться Каспар. - Я не собираюсь уходить отсюда, и мне интересно знать, почему вы думаете, что наши позиции слабы?

Дверь спальни приоткрылась, просунулся слуга:

– Изволите горячего шоколаду, ваше превосходительство?

– Неси две чашки - мне и советнику.

– Так точно! - кивнул слуга и исчез.

– Ваше превосходительство… - Ниппон развел руками и вздохнул. Он не хотел огорчать своего покровителя, но правду сказать все равно требовалось. - Скоро под стенами соберется тысяч двадцать хуторян, к ним присоединится пара тысяч уцелевших штатных военных, а потом и десятитысячное войско тардийцев - им очень нужна Тыкерья. И тогда вам не устоять, они будут готовы штурмовать хоть всю зиму.

– Вы думаете, мне об этом неизвестно?

– Я сам говорил вам…

– Вот именно, и я принял это к сведению. По весне нас ждет военная кампания в тардийском крае, без нее мне на берегу не удержаться, но и вашим хуторянам я просто так не дамся…

– Охотно верю, ваше превосходительство, - произнес Ниппон, еще не до конца понимая, верит ли он в генерала Фрая на самом деле.

После обильного завтрака Каспар вместе с де Шермоном отправились к казармам, где прямо на подворье содержались восемь сотен пленных егерей и среди них лейтенант Олаф. Вердийцы спали на камнях, однако, несмотря на прохладные ночи, совсем от этого не страдали - к здешнему климату они были привычны.

Заслышав стук копыт и грохот железных ободьев, пленные стали подниматься, полагая, что теперь им станет известно об уготовленной победителями участи. С первого дня неволи егеря гадали, какую казнь назначит им королевский наместник.

Карета конвендора со сбитым гербом остановилась напротив ворот, гвардейцы из охраны, увидев, кто в ней прибыл, отсалютовали длинными пиками - такие для усмирения пленных подходили лучше всего.

Генерал Фрай вышел из кареты в сопровождении графа де Шермона и приказал открыть ворота.

– Да нужно ли, ваше превосходительство, а ну как забунтуют рыбоеды? - предостерег его гвардейский сержант. За эту кампанию генерал стал солдатским героем, и за его безопасность очень беспокоились.

– Ничего, не забунтуют, я им хорошую весть несу! - громко объявил Каспар, чтобы те, кто понимал ярити, его услышали.

Его действительно услышали, толпа пленных качнулась и двинулась к воротам.