Запретный мир - Александр Громов

Скарр открыл глаза. Прежнее мутное марево, а чернота исчезла. И в мареве – тот. Живой. Прошла ли мимо стрела? И удалось ли вообще выстрелить?

Грязные рыжие волосы. Виденные всего один раз – но не спутать ни с чем. Ступня, придавившая запястье. Колено, навалившееся на грудь, не дающее дышать. Ухмылка – и знакомый голос:

– Ха, кого я вижу! Со встречей! Не настрелялся еще, дед? Жена, лезь скорее, гля, кого я поймал!

– Дедушка! – вскрик.

– Убивец твой дедушка. Киллер.

– Отпусти его!

– Угу. Может, и лук ему вернуть? Этот твой родственничек как меня видит, так и стреляет. Два раза уже стрелял – о третьем мечтаешь? Это у него в привычку вошло. Облысел, как пятка, а все туда же…

– Отпусти… Ну пожалуйста!..

– Думаешь? А ладно, хрен с ним. – И дышать стало легко. – Ты, дед, больше не трепыхайся, понял? А то обижу всерьез.

Проворные пальцы пробежали по складкам балахона.

– Теперь порядок. Другого оружия у него нет.

Мутное марево понемногу рассеивалось. Скарр поворочался, подогнул под себя ноги и с усилием сел. За что? Светлые боги, ну за что?!

– Дедушка! Ты… узнаешь меня?

Юмми. Внученька. Преступница…

– Интересно знать, он тут один окопался? – проговорил Юр-Рик, оглядываясь по сторонам.

Не ответив, Юмми всхлипнула.

– Я спрашиваю: он тут один? – Юр-Рик повысил голос, как и подобает мужу, не получившему от жены ответа на вопрос. Но глупому мужу, ибо вопрос глуп.

– Скажи своему трусу, чтобы он не дрожал, – неожиданно твердым, однако не лишенным презрения голосом заявил Скарр. – Я один. Кто бы согласился пройти вместе со мной через Запретный мир? Кто осмелится заглянуть сюда, в Мертвый мир?

Юмми охнула.

– Ты… ты…

– Из нашего мира в мир Выхухоли, – бесстрастно пояснил старик. Теперь ему было все равно. – Оттуда той же Дверью в Запретный мир, а из него в мир Зубра. Там от Двери до Двери четверть дня пути даже для моих ног. Когда стало ясно, что вы покинули Дикий мир, мне не пришлось долго раздумывать, где вас искать. К сожалению, я не мог перехватить вас иначе, чем через Запретный мир.

– О! – неизвестно чему обрадовался Юр-Рик. – Ты и у нас побывал? Ну и как там?

Старик обнажил десны в гадливой улыбке.

– Ты лучше меня знаешь, как там, незваный пришелец. А скоро там станет так же, как здесь.

Юр-Рик фыркнул. Как видно, роль воина и советника вождя до сих пор не научила его сохранять спокойное достоинство. И как Растак его терпит?

– Очень скоро? – И летит вверх подброшенная иронией рыжая бровь.

– Тебе лучше знать, чужак. Ты видел Мертвый мир. Когда-то при наших пращурах он тоже был Запретным. Мы не знаем, как он погиб и от чего, но он мертв. Теперь навсегда мертв.

– Ты еще скажи, что это оттого, что там не соблюдали твой… (непонятное слово)… Договор!

Он не поверит, понял Скарр. А она? Она – должна поверить, узнав всю правду до конца! Правду, которая пока не известна ни ей, ни Ер-Нану, чародею только по имени. Без веры в которую нет настоящего чародея – и этой верой, а вовсе не бубном и дикими плясками отличен он от шаманов убогих народцев севера и могущественных, но опасных лишь для своих соплеменников жрецов далекого юга.

– Да. Там не соблюдали Договор. Там не знали его. Или же там перестали рождаться кудесники, способные найти Дверь. А может быть, там, на беду всем живущим, родился великий воитель… каким видит себя Растак. Это было очень давно, так давно, что никто из кудесников не знает, когда это было. Двести, а может быть, и триста поколений назад…

– Дед, я с тебя шизею, – заявил Юр-Рик. – Ты что сказать-то хочешь: наплюем на этот ваш Договор – и всем хана, что ли?

Мучительно подбирались слова. Скарр обращался к Юмми и только к ней. Так не утопающий хватается за соломинку, нет. Так боец в последнем судорожном усилии хватается за клинок, вошедший ему в живот.

– Мир, отринувший Договор, становится Запретным. Запретный мир становится Мертвым. Рано или поздно.

Ладонь внучки гладит лицо – и дрожит. Щекотно. И дрожит ее голос:

– Почему, дедушка, ну почему? Разве Растак хочет плохого? Если свершится то, что задумано, люди отвыкнут от набегов, не станет войн между людьми одного языка! Многие ли мужчины доживают у нас до старости? А женщины? Есть ли в каком племени седая мать, не выплакавшая глаза по убитым на войне детям? Я проклинаю Договор! Растак воюет, чтобы не было войн между своими!

– А что будет потом, если он добьется своего?

– Мир. Тишина. Счастье. Изобилие.

Неужели она вправду верит в это?..

– Ну а потом? Через несколько поколений? Так я тебе скажу. Я знаю это, потому что такое уже было в четырех мирах, а все миры похожи друг на друга. Ты знаешь, о каких четырех мирах я говорю. Так слушай: там нашлись вожди, сумевшие собрать ариев воедино…

Он видел: Юмми насторожилась. Неужели все-таки думала об этом сама? Внученька…

– Вот только изобилие оказалось недолгим: всего лишь два-три поколения спустя людям стало тесно и в горном поясе, и в лесах равнинного заката. Не растерявшие боевой дух, слишком многочисленные для своих владений, арии начали завоевывать и заселять земли, лежащие на полудень, – степи, леса, горы. Мало кто мог им противостоять. Они расселились так широко, как никакой народ до них. И они же оказались теми, кто по странной прихоти богов сумел изменить лицо мира. В трех мирах это случилось раньше – теперь они мертвы, и в одном из них мы находимся. Четвертый мир, Запретный, пока еще не мертв, но скоро погибнет, как погибли три других. Иначе не было в мертвых мирах, иначе не будет и в Запретном.

Юр-Рик стал серьезен, насколько это было для него возможно. Чесал пятерней за ухом, морщился.

– Допустим, дед. А что же без ариев-то не обошлось? Другие такие глупые, да?

– Наоборот.

– Ха. Тебя послушать… Ладно, еще раз допустим. Ну а я-то тут при чем? И Вит-Юн? Хотели прозябать – ну и прозябали бы себе на здоровье, кто против? Отпустить-то нас обратно можно было, нет?

– Чтобы в Запретном мире узнали путь к нам? Ты еще глупее, чем я думал, чужак!

– Сам козел! – Юр-Рик снова осклабился. – Значит, убить, да? Выжечь на корню заразу? А вот не выгорело у тебя, дед! Растак-то поумнее тебя оказался!

Скарр не ответил. Нет смысла тратить слова на того, кто не способен их понять.

Что ж… Что можно было сделать – сделано. Пусть не так, как хотелось. Пусть то главное, ради чего зажился на свете старый колдун, оказалось ему не по силам. Умирать не стыдно – просто горько.

– Пойдем с нами, дедушка! – воскликнула Юмми. – Я умолю вождя! Он же не злой, он поймет!..