Исповедь зеленого пламени - Наталия Мазова

— Она не то, чем ты ее назвал! И не мешало бы тебе, зовущему себя лордом, поучиться у нее учтивости! Для тебя мы, весь народ степей — только сторожевые псы, а для нее люди! И пусть покарают меня Луна и Великий Волк, если я приму твою сторону против нее!

— Да пошел ты туда, откуда все мы выйти! — так и взвился начальник гвардии. — Не поднимешь ты — поднимет Каюлгадж, обойдусь без тебя — но ты у меня еще попляшешь! В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем…

— Каюлгадж тоже не будет поднимать степь, — твердо сказал Гурд и громко свистнул.

— Он-то почему?

— А вот… — и Гурд резко скомандовал явившимся на свист троим лохматым и остроухим сородичам Лэрра: — Взять!

«Сними пальцы с проводов и струн — все песни расходятся к утру, строка отлетает на ветру и меркнет в рассвете… Тела, заплетенные в любви, сорта драгоценнейших из вин, крестил сероглазый херувим ударами плети. Хэй, вы! Задержите новый год, часам указав обратный ход! Он спел, спрыгнул с берега на лед — и стал незаметен…»

…И, прислушиваясь к плеску дождя над головой, в подвале с выбитыми окнами лежали на старом одеяле Висару и Даммис.

— Королева пришла в свой город, — тихо сказала Висару. — Но люди не признали ее — и она снова ушла. Так нам всем и надо. Теперь радость опять уйдет отсюда…

— Она оставила нам лестницу, — возразил Даммис. — Ты же слышала, как она сказала: «Играйте на ней всегда, когда не будет нас»?

— Но ведь их, наверное, уже никогда не будет…

— Значит, мы станем на их место. Город уже привык каждый вечер в шесть часов быть на лестнице — не нам отучать его от этой привычки.

— Страшно, — прошептала Висару. — А если и нас… как их, как тогда Иэна?

— Ну и что? Смерти же нет. Мы просто уйдем отсюда, а на наше место встанет еще кто-то. Тот же Подвальный Змей, те же Лжи и Ларсет… Если не будем бояться мы — и они повылезают из нор, потому что это нужно городу. И кроме лестницы, будут и другие места…

Они снова замолчали, и снова тишина утонула в плеске дождя…

— А давай порепетируем прямо сейчас, под дождь, — вдруг предложил Даммис. — Где твоя гитара? Мне кажется, если мы будем сейчас играть, может получиться что-то совершенно запредельное.

— Давай, — согласилась Висару. — Только, Даммис…

— Что?

— Сначала поцелуй меня…

«Он пел — и строка его текла печально, как черная река, звеня, рассыпались зеркала на лица и блики, и время качало головой, летая задумчивой совой над тем, кто нашел какой-то свой путь в мудрые книги. Огонь обжигал его уста, гитары сухая береста пылала — и в запахе костра мне слышались крики…» (Слова Висару Жель на старую мелодию Иэна Дорсета — «Посвящение Безумцу».)

…И, клубясь белым паром, распространяя вокруг себя противный запах мокрой гари, медленно остывали почерневшие развалины того, что еще прошлым утром горделиво возвышалось над Кармэлем и звалось Залами Ночи. Эпоха владычества Райнэи на глазах делалась прошлым, даже если кто-то еще не был готов это признать…

Не бойся дождей, Кармэль!

КОДА: НОВЫЙ ГОРОД

— Ты все-таки уходишь?

Я аккуратно складываю вещи перед тем, как затолкать их в сумку. Бесполезное, конечно, занятие — в такой тесноте они все равно помнутся, так что это своего рода ритуал, означающий, что этот дом я покидаю не в спешке, не в обиде, а обдумав все, с полным уважением к хозяевам… то есть к Хозяину.

— Есть ли хоть что-то, что может изменить твое решение?

Он сидит в кресле, вполоборота ко мне — лица не видать, на него падает тень, а голос почти спокоен… знаю я это «почти».

— Ты же сам знаешь, Джейднор, что нет.

— Мне будет очень не хватать тебя, моя Королева.

— Мне тебя тоже, Лорд. Но я должна, — ремешок на сумке затягивается с трудом — так я ее набила. Даже не подозревала, что у меня здесь столько барахла, как бы опять пряжка не отлетела… — Рэссла вирз, я ведь за последние годы изрядно подзабыла это слово — «должна»!

Поворачивается. Глядит в глаза. Нежно-нежно берет за руки.

— Послушай… Ведь это предрассудок — насчет Нездешних и смертных… Ты Помнящая, это уравнивает тебя с нами — а я люблю твою душу, и не так уж важно, в какое тело она облечена. Твоей силы хватит даже на то, чтобы выносить моего ребенка, ты же сможешь принять и удержать лунную плоть на время родов…

— Дело даже не в том, что я смертная… Знаешь старую сказку о том, как пальма полюбила лилию? Так вот, в садах Эсхара, у Пэгги, растут древовидные лилии. Вроде бы и живут триста лет, и ствол у них, а не стебель… вот только и на таких лилиях никогда не вырастут ни орехи, ни финики!

Он отводит глаза.

— Я Огонь, Джейднор, а в основании Башни должно лежать Камню. Ты сам это знаешь, и потому незачем рубить хвост в несколько заходов. Ищи себе ту, чье место — подле тебя, а мое — на пыльных дорогах мироздания. Может, еще встречу кого-нибудь, кто пожелает идти по ним со мною, — я резко поднимаюсь на ноги и вскидываю на плечо сумку.

— Но куда бы ни завели тебя эти дороги — знай, что в Башне Теней всегда тебя ждут.

Вот так — коротко и ясно. Даже не поднялся из кресла. Правильно, долгие проводы — лишние слезы, как гласит народная мудрость.

— Aen ye-o jthalet, — говорю я ему вместо «прощай» или «до свидания».

…И не потому, что смертная, даже не потому, что по натуре бродяга. И даже не потому, что с трудом сдержала крик, когда на следующий день после нашего благополучного прибытия в Авиллон Гитранн пришел к Хозяину… был бы тот королем, сказала бы «представиться» или «преклонить колено», а так даже и не знаю, как обозвать… Я тогда прекрасно видела глаза обоих: Его, до Кармэля не склонявшегося никогда и ни перед кем, — и Хозяина, на чьем лице ясно читалось: «Зачем мне ты, когда не вернулась Она?!» Умирать буду, не забуду этой сцены…

Просто потому, что это знатные леди изменяют своим лордам с менестрелями — я же не вправе изменять своим менестрелям даже с Лордом.

Что он мне может дать такого, чего не в состоянии дать их песни?

Это ТОГДА я так себе сказала — в начале сентября, когда еще была в своем праве и Зеленое Пламя незримой короной пылало над моей головой. Когда мы часами бродили с Гитранном по Розовому саду и ветер играл его плащом цвета листьев осеннего ясеня… Когда с минуты на минуту ждала — вот вернется Флетчер, и я их познакомлю, и может быть (предел мечтаний, невозможное счастье!) мы даже где-нибудь поиграем вместе. Уже представила себе во всех подробностях тот кабачок в Городе Мира Чаши, которому предстоит навсегда запомнить наши слегка пьяные учинения…