Любовь опаснее меча - Андрей Легостаев

Сэр Гловер страстно желал, чтобы француз сразился теперь именно с ним. Но не зачинщики выбирают противников. А барон вновь подъехал к щитам последним — ему оставалось лишь ткнуть обратным концом копья в щит сэра Блэкмора. Когда огромный рыцарь (крупнее даже самого Гловера, или, точнее толще, если судить по бочкообразным доспехам, коснулся графского щита, Гловер лишь вздохнул и посмотрел внимательнее — не острым ли концом гигант коснулся его щита. Но нет — тупым. «Ох и грохота-то будет, когда этот громила свалится с коня, бычья требуха! — процедил Гловер своему оруженосцу. — Не оглохнуть бы!».

Сэр Гловер выполнил обещание — огромный рыцарь был повержен с первого удара. Пришлось вложить в движение копья всю злость и силу. Гигант перевернулся на земле и замер безжизненно, он упал неудачно и сломал себе шейные позвонки. Сэр Гловер сглотнул набежавший в горле ком — граф не желал смертного исхода, раз его не искал противник, так получилось случайно. Но если принимаешь участие в турнире — должен быть готов ко всему, в том числе и к гибели. И завтра, в общем поединке, наверняка окажутся неудачники, для кого этот турнир будет последним. Все в воле Всевышнего!

Гловер оглядел поля боя. Да, бычья требуха, отважный француз в седле. Но ничего, на нем, сэре Гловере, графе Камулодунском, он споткнется!

В ложу графа Маридунского и короля Пенландриса вошла в сопровождении служанки Аннаура. Рыцари встали, приветствуя ее. В отличие от многих других рыцарей, граф Маридунский всегда любезно относился к бывшим своим любовницам и поддерживал при случайных встречах любезный разговор. Но продолжений былых связей не искал. И не желал. Он улыбнулся Аннауре и приветливо поцеловал ей руку. Пенландрис же при виде Аннауры наоборот смутился, отвел стыдливо взгляд и лишь пробурчал невнятно приветствие.

Аннаура села в предложенное кресло.

— Мне сказали, что отважный французский рыцарь приехал с вами, это так? — спросила Аннаура своим нежным томным голосом.

Граф всмотрелся в нее. Сколько лет прошло, а она до сих пор удивительно красива и привлекательна! Об ее многочисленных романах известно всей Британии. Нет, наверное, ни одного мало-мальски известного рыцаря в которого она бы не влюблялась (граф скосил глаз на Педивера, но тот не обращал никакого внимания на вошедшую красавицу, и смотрел на поле). Аннаура не была потаскушкой, ее интересовала не столько постель, сколько романтическая интрига — каждый раз она влюблялась, без этого ею не мог овладеть никто. Всем памятен случай, когда она заколола кинжалом семь лет назад сэра Олексена, пытавшегося ее изнасиловать.

— Да, барон Ансеис сделал нам честь, согласившись сопровождать нас на турнир, — ответил граф.

— Только ты напрасно им интересуешься, — заметил Пенландрис, не глядя на красавицу.

— Почему? — удивилась Аннаура.

— У барона Ансеиса есть дама сердца, — пояснил Отлак. — Он верен ей.

— Нет такой дамы сердца, о которой на некоторое время нельзя забыть! — со знанием дела заявила придворная дама. — Меня это мало волнует. Он внешне привлекателен?

— И даже очень, — ответил граф. — Только его совершенно не интересуют женщины. Мы могли в этом убедиться. Так что присмотри кого-нибудь другого.

Аннаура заметила сидящего мрачно у входа в ложу Селиванта и вспомнила о своем недавнем намерении познакомиться поближе с сыном короля Сегонтиумского. Но сейчас этот углубленный в себя мужчина не показался ей не то что красивым, а даже мало-мальски привлекательным. Отважный француз уже завладел полностью ее помыслами.

— Клянусь, — запальчиво воскликнула Аннаура, — что если не сумею влюбить в себя этого хваленого французского барона, то я постригусь в монахини!

Отлак и Пенландрис одновременно и удивленно посмотрели на нее.

— Да? — воскликнули они в один голос.

— Жалко будет, если двор Пендрагона лишится такой красоты, — сказал Отлак.

— Какой именно монастырь ты выбрала? — ехидно поинтересовался Пенландрис. И добавил, самодовольно подкрутив ус:

— Мужской, наверное?

В это мгновение под многоголосый рев толпы барон Ансеис вышиб из седла сэра Гиллана Странгорского.

— Какой рыцарь! — воскликнула Аннаура. — Вы представите ему меня, граф?

— Разве я когда-нибудь мог отказать тебе, Аннаура? — вздохнул Отлак. — Конечно, представлю.

Черный рыцарь ходил нервно взад-вперед перед шатром. Его тщательно продуманный план сорвался. Он предполагал, он был уверен, что зачинщики турнира выйдут из всех боев победителями. Он собирался выехать в четвертом заезде, когда желающих больше не останется и, с помощью магии герцога, сразить их всех по очереди. Сразить насмерть. Теперь же на ристалище оставались лишь этот невесть откуда взявшийся французский барон и сэр Гловер. Даже если Гловер победит, турнир закончен, а до черного рыцаря очередь не дошла. Рыцарь сам записался в четвертый заезд, где больше не было желающих, но теперь вспоминал герцогу, что тот опоздал к началу турнира и якобы из-за этого черный рыцарь не принял участие в первом же поединке. Чародей ничего не отвечал на эти обвинения. А черный рыцарь чертыхался, проклиная всех богов и святых — шесть самых умелых и отважных бриттов в строю, и поведение их предсказать очень трудно. Хотя ожидать, что они чего-либо испугаются в любом случае не приходится.

Герольд-церемониймейстер торжественно провозгласил имена участников последнего, шестого боя турнира. Имена двух рыцарей, не потерпевших сегодня поражений — сэра Гловера и сэра Ансеиса.

Оба рыцаря сменили доспехи и коней и ждали сигнала.

— Господи, почему ты сегодня не на нашей стороне? — в сердцах воскликнул Верховный король. — Пошли победу Гловеру, Боже, все бритты в моем лице молят тебя об этом!

Но, похоже, не все зрители разделяли мнение своего короля. Часть из присутствующих (в основном, простолюдины, о патриотических чувствах понятия не имеющие) подбадривали отважного француза. Но и переживающих за известного бриттского графа, прославленного защитника родины, было немало. Зрители симпатизировали обоим рыцарям, продемонстрировавшим незаурядные мастерство и отвагу, но каждый из наблюдающих за двумя готовыми ринуться навстречу друг другу всадниками, желал победы именно тому, за кого он переживал с самого начала турнира.

— Ну уж против Гловера-то наш француз не устоит! — Пенландрис взял с подноса очередной кубок с элем.

— Я бы не рискнул предсказать исход этого поединка, — заметил Отлак.

— А кому бы ты желал победы? — спросила Аннаура. — Только честно!

— Рыцарь всегда отвечает только честно, — сказал сэр Отлак и в задумчивости потер согнутым пальцем под правым глазом. — Если честно, то я желаю победы обоим. Они достойны этого.

— А кто же тогда будет выбирать королеву турнира? — спросила Аннаура. В случае победы Гловера она знала совершенно точно, что ей, со всей ее красотой и привлекательностью рассчитывать не на что.