Сага о Рорке - Андрей Астахов

– Мамка призналась, что от Боживоя.

– Верно ли?

– Боживой наказал мамке ничего Саркелу не говорить. Как узнал он о тягости Янички, то отдал ее хазарину в наложницы. Хазарин ее в кочевье держал, правда, не обижал, заботился о ней, а как подошли мы к Рогволодню, отправил ее с мамкой из кочевья сюда, в дом княжеский безопасности ради. О Боживое ничего он не знал, тот сказал ему, что Яничку по весне заезжий варяг обесчестил, оттого и отдал он ее Саркелу, бо другие женихи от нее отказались. А Саркелу, видать, она приглянулась, влюбился он в нее.

– Где Саркел?

– Убит. Боживой его ножом зарезал.

– Вот оно что! – Рорк схватился за виски. – Значит, есть еще один Рогволодич… На каком княгиня месяце?

– На седьмом. Что ты задумал? – с тревогой спросил Куява.

– Не бойся, мне жизнь младенца не нужна, тем более что он моей крови. Кто знает тайну?

– Из живых только мамка Злата да мы с тобой.

– Хвала богом! Вот что, брат, если ты еще не раздумал брать Яничку в жены, я даю тебе свое благословение… Погоди благодарить! Сначала выходить твою суженую надо. И запомни, возьму с тебя клятву, что выполнишь все, как тебе прикажу.

– Перуном клянусь! Пресветлым Хорсом!

– Как княжна поправится, поедешь в Белоозеро посадником моим. Яничку с собой заберешь. Ребенка ее своим признаешь и никому никогда правду не откроешь. Клянись!

– Клянусь!

– Дай обниму тебя, зять дорогой, – Рорк сжал молодого воеводу в крепкие объятия, прижал к сердцу. – Не суждено нам было убить друг друга, суждено было стать родственниками…

Расстроенный и счастливый Куява собрался ответить, от волнения растерял слова, никак не мог дар речи обрести, а тут дружинники Хельгера с криками вбежали во двор, расталкивая людей, протолкались к Рорку, заговорили разом. С северной стороны Рогволодень горит, кто-то поджег посад. Виден черный дым и слышны крики. Прискакал гонец, сказывает, что там идет бой между антами – сторонниками Рорка и прежнего князя, а последних вроде как волхвы подначивают. Хельгер закусил ус, обратился к Рорку:

– Вот и Световид объявился!

– Куява, здесь останешься, – велел Рорк. – Возьми двадцать человек и следи, чтобы к горнице ее ни человек, ни зверь не подошли. Оставляю княжну на твой призор. – Рорк не мог назвать Яничку «княгиней», это слово резало ему слух. – Со сродницей своей в другой раз встречусь.

– Поспеши, княже, – с поклоном сказал Куява и убежал в дом. Душа его была с княжной, хоть и не мог он ничем ей помочь. Рорк же, освободившись от одной тяжкой мысли, тут же был захвачен другой. Все-таки пролилась кровь, чего он и боялся.

Удары вечевого гонга смолкли еще до появления Рорка с его дружиной – норманнский лучник срезал сигнальщика стрелой. Мятежников было немного, сотни две, не больше. Засели они в домах торгового конца, подожгли несколько сараев и пристань и под прикрытием дыма напали на варягов Дира и союзных антов. Теперь, отбитые дружинниками Хельгера, разбежались кто куда.

Бой был короткий, но кровопролитный. До прихода Рорка все было кончено, однако северный конец города был охвачен пожаром: горели дома, купеческие лабазы, склады с медом, пенькой, воском, мехами и рыбой. Огонь охватил и срубный мост через Дубенец. На берегу дышать было тяжело, дым ел глаза и драл носоглотку, воздух наполняли гарь и мелкий серый пепел. Варяги Дира и Хельги столпились на берегу у переправы: лица у них были в копоти, оружие в крови. На песке между берегом и домами лежало десятка полтора убитых, все сплошь анты из нападавших. У Дира погиб один воин, а у Хельгера убитых и вовсе не было, только раненные стрелами да битые дубьем.

– Плохо дело, – сказал Хельгер Рорку, показывая на пожарище. – Ветер несет пламя прямо на город.

– Нашли их предводителя? – Рорк показал острием меча на мертвые тела.

– Нашли. Волхвы их взбаламутили. А этот среди них был главный.

Варяжские воины вытолкали к Рорку долговязого костлявого старика, и внук Рогволода тотчас узнал Световида. Если и был у него в Рогволодне враг столь же непримиримый, столь же коварный и безжалостный, как покойный Боживой, так это только Световид. Старый волхв и не скрывал своей ненависти к Рорку, даже сейчас она полыхала в его глазах так же неукротимо, как пожар, пожирающий Рогволодень.

– Твоих рук дело, старик? – Рорк показал на берег, где лежали неубранные трупы и чернели на песке кровавые пятна. – Котору сеешь, Световид?

Старик не отвечал. На Рорка он больше не смотрел, лишь руками теребил свою разорванную одежду. И что-то шептал, уставившись в пустоту.

– Не хочешь говорить со мной? – спросил Рорк.

Световид молчал, шевелил губами. Взбешенный упрямством старика, Хельгер выругался и протянул руку, чтобы схватить волхва за бороду, но Рорк остановил воеводу.

– Постой, Хельгер, я сам… Ты ли рокош[126]устроил, Световид?

– А я, – ответил вдруг волхв и поднял глаза на ярла, но теперь во взгляде его не было ненависти, только отрешенность и умиротворение. – Жаль, немногие пошли за мной.

– За что ненавидишь меня?

– А ты не понял? С варягами сюда пришел, чужих богов несешь в нашу землю. Не Сварогу великому, не Хорсу светлому, не Мокоши, не Роду, не Перуну молиться будем, примем варяжских богов!

– Балмочь! За власть ты свою боишься, Световид, вот и плетешь про богов.

– Нет у меня власти, – взгляд старика потемнел. – При прежних князьях я совестью их был, к моим словам они слух свой преклоняли. А тебе совесть не нужна. Ты голос руды[127]слышишь. А руда-то волчья!

– Я человек. И князь по праву. Меня народ призвал, чтобы я беззакония Боживоевы прекратил. А ты на княжью власть руку поднял, пес! Думаешь, не ведаю, как ты Боживоя на меня благословил?

– Чего же ты хотел? Боживой – законный князь.

– Ой ли? Знаю про последнюю волю деда моего, который меня наследником на своем смертном одре назвал. Потому и призвали меня на княжение воеводы дедовы, потому я и пришел сюда. Кривишь душой, Световид!

– Вскую говоришь, – ответил Световид равнодушно. Лицо его вновь стало непроницаемым, только осанка по-прежнему выдавала непримиримость.

Черная, злая ярость захватила Рорка.

– Хельгер, что следует делать по закону с мятежниками и поджигателями? – по-словенски спросил он воеводу. С умыслом спросил на родном языке, чтобы понял его Световид.

Хельгер тяжело посмотрел на волхва.

– Казнить, – сказал он тоже по-словенски.

На бескровных губах Световида промелькнула странная усмешка, будто что-то позабавившее его сказал норманнский боил.