Попробуй меня уберечь! - Катерина Полянская

Научный интерес Измира был удовлетворен сполна. Вот он – властелин в боевой ипостаси. Полностью трансформировавшийся и, видимо, наконец освоившийся в новом теле.

Не зря этих странных существ опасаются даже маги. Как, скажите на милость, угомонить этого монстра? Особенно если вспомнить, что к магии он абсолютно невосприимчив. С некоторых пор.

Мерцающее зеленью проклятие стукнулось о покрытую пластинами грудь властелина и распылилось, не причинив ему никакого вреда. Оба мага изумленно округлили глаза. Как такое вообще возможно?!

Вдоволь насладившись перекошенной физиономией противника, Алекс рывком преодолел разделяющее их расстояние и опустил когтистые ладони на плечи бывшего друга. О нет, он не собирался его убивать!..

Сам сдохнет.

А ведь есть вещи намного страшнее. Например, накопившаяся за годы правления долиной боль. Да и другой мерзости в своей душе властелин хранил предостаточно. Не зря же он, вместо положенного одного раза в месяц, проводил День Согласия еженедельно.

Влас судорожно рванулся и снова попытался колдовать. Не помогло. Не для того властелину дана боевая ипостась, чтобы его вот так запросто убил обычный человеческий колдунишка. Жаль только, он сам узнал об этом слишком поздно. И такой ценой.

«Очаровательно» улыбнувшись во все клыки, Алексэрт медленно выдохнул. Колдун взвыл.

– В первый год я чувствовал себя примерно так же, – утешил старого друга травник. – Не переживай, со временем привыкнешь.

Маг покачнулся и едва удержался от того, чтобы не улететь в призывно сверкающий портал. Мысли путались, чужая боль раздирала душу. Колдовать он уже не мог. А может, просто не помнил, как это делается?

Словно загнанный зверь, он метался по залу, натыкаясь на стены. Все плыло перед глазами. Ошметки чужих душ жгли, точно огнем. Вот она – плата за сотни заклейменных плеч. Изуродованных умов. Разрушенных жизней.

Если бы не черноволосая девушка с фиалковыми глазами и ехидной усмешкой, каждое мгновение стоящая перед внутренним взором и манящая за собой, вряд ли он смог бы он удержаться на грани. Не сорваться. Не потерять контроль. Не сойти с ума.

Но она того стоила. Да что там… Ради этой улыбки, которой он не видел долгие годы, Влас смог бы вытерпеть все что угодно.

Никакие муки не сравнятся с тем, что пережила ради него она.

Покончив с колдуном, властелин собрался было вернуться к своей хранительнице, но наткнулся на ликующий взгляд Измира. Мразь! Как он может думать о мести, когда его собственная внучка пожертвовала собой, лишь бы прекратить эту многолетнюю вражду? Насытившаяся и свернувшаяся компактным клубком ярость снова встрепенулась. Властелин шагнул к старому магу.

– Спокойно, мальчик. – Господин директор нервно сглотнул и стал пятиться к выходу, не забыв украсить ладони парой заклинаний. На крайний случай. – Это же я!

Алексэрт только сильнее оскалился.

– Верно, – вкрадчиво протянул он, продолжая надвигаться на бывшего учителя, – вы. Это вы привели ее сюда.

– Я вернул ей дар. – Оправдание было так себе, поэтому пришлось подкрепить его мощным парализующим заклятием.

– И теперь моя жена мертва. Ваша внучка мертва! А вы не чувствуете ничего, кроме радости от поражения врага. Неужели в вас не осталось ни крупицы человеческого?

Колдовство Измира причинило властелину не больше вреда, чем волшба Власа. Алекс отмахнулся от летящего в него заклинания, как от надоедливой мухи, и схватил родственничка за ворот мантии, отрывая от пола. Бурлящая внутри злость требовала выхода.

В следующий удар магистр вложил всю доступную ему силу. И вновь безрезультатно – властелин едва покачнулся. Разве что разъярился еще сильнее. И тут господин директор понял, что влип по-крупному.

Габриэль толкнул массивную дверь и решительно шагнул в полутемную каморку. Тусклые отблески свечей едва разбавляли мрак, выхватывая из темноты три силуэта. Хрупкую девушку, лежащую на высоком столе, и двоих магов, склонившихся над ней.

Помогать врагам было не в правилах черного ангела. Он с трудом сдерживался, чтобы не использовать в качестве «лекарства» ханатту. Но обещание, данное хранительнице, нарушить не мог.

Докатился! Какая-то человеческая девчонка из него веревки вьет! А он и рад, тьму свою раздает направо и налево. Чернокрылый беззвучно хмыкнул и покачал головой. Нет, не какая-то. Редкая представительница женского рода, которая не вызывает омерзения.

Данута нисколько не удивилась незваному гостю. Да что там не удивилась, даже не попыталась напасть. Безмолвно отступила в сторону и уставилась на него бездонными черными глазами. Беззвучно молила о помощи.

А вот белобрысого мальчишку пришлось оттаскивать за шкирку. Еще и пнуть разок в воспитательных целях. Ничего, щенку только на пользу пойдет. В другой раз не будет лезть в чужие разборки. По крайней мере, пока не подрастет.

Отпущенная на свободу тьма далеко не сразу согласилась признать прежнего хозяина. Но Габриэль был настойчив. В конце концов девчонке просто не повезло. Конечно, если бы не Ксения, ему бы и в голову не пришло разводить благотворительность, но ведь сказанного не воротишь. Он обещал, что попытается помочь.

Да и не хотелось бы, чтобы Ксюшка до конца жизни ненавидела себя за тот удар. Ей и так здорово досталось.

Ангел впитал последние капли тьмы и внимательно оглядел лежащую перед ним девушку. Выглядела она неважно. Кожа отдавала болезненной желтизной, щеки запали, нос заострился, а некогда прекрасные светлые волосы свалялись и сделались серыми.

Усталый вздох вырвался помимо его воли. Все в точности так, как крылатый и предполагал. Луная слишком долго пребывала под воздействием тьмы.

– Жить будет, – холодно бросил Габриэль, поворачиваясь к выходу, – если сама захочет.

О том, что для полного восстановления девушке потребуются долгие месяцы, говорить излишне. По ней и так все видно.

– Спасибо, – прошелестело ему в спину.

Усилием воли ангел подавил желание обернуться. Что ни говори, а враги ему попались достойные. Ангелы всегда ценили в своих противниках умение красиво проигрывать.

Низверженный плотно закрыл за собой дверь и на всякий случай запечатал тьмой. Вряд ли Данута решится оставить свою дочурку, а вот насчет мальчишки Габриэль сомневался. Уж слишком остро чувствуется его душевный раздрай.

Заляпанный кровью и слизью коридор уткнулся в двустворчатую дверь главного зала. И тут его накрыла волна чужих эмоций. Сдержанное любопытство, жгучая, сводящая с ума ярость и боль. Такая острая, что даже тьма в душе ангела съежилась.

Ведь как знал, что этим кончится! Опять это бестолковое создание куда-то влезло! Судя по ощущениям, прилетевшим к чернокрылому от властелина, на этот раз отделаться легким испугом ей не удалось.

– Крыльями чувствую, полетать мне еще придется. – Ангел повел головой, разгоняя чужие эмоции. Сейчас бы хоть со своими справиться.