Ворон - Игорь Дравин

Опять этот проклятый скрип дверей, я бросил недоеденную крысу в отхожее место. Не буду я перед этими позориться. Грозный Барб по утрам питается всякой гадостью. Я понимаю, почему плохо смазывают, допустим, ворота или цепи подъемного моста. Враг бесшумно не попадет внутрь крепости или чего-нибудь еще. Впрочем, местную королевскую семейку это не спасло. Но почему здесь не смазать петли, экономят? Я вздохнул, кого сегодня поведут на казнь? Вот дьявол и мастера Паулина забирают! Придется мне остаться здесь в гордом одиночестве. Я грустно подмигнул мастеру. А что еще я могу сделать? Это только в книжках начинают громко выражать сочувствие, сожаление и обещают никогда не забыть. Почти смешно, а может мне заявить Паулину что его смерть будет не напрасной, знамя истины скоро поднимется над Гронлином, справедливость восторжествует и все будут довольны? Совсем почти смешно. Хэппи эндом здесь не пахнет. Позавчера казнили восемь дворян вместе с наиглавнейшем секретарем покойного короля Картошем. Вчера пятнадцать благородных во главе с тессом Ралоном увели, но казнили не всех. Наверняка часть мятежников просто выпустили, голос глашатая короля Бармаша не презентовал их присутствие на помосте. И это было самое радостное событие за последние дни. Хорошо, что Ралон и его банда прислушались к моему совету.

— Как поживаешь, Барб? — улыбнулась мне знакомая тюремная рожа.

Поживаю я не плохо, вертухай, а вот ты сегодня зря не пропустил свою смену. Настроение у меня подходящее. Прошлый мой урок ты недопонял, зачем так близко подошел к решетке? Прыжок к прутьям, ухватить почти успевшего отшатнуться тюремщика за пояс, рывок на себя и ударить в грудь. Теперь я поживаю хорошо. Опять скрежет дверей, за мной пришли? Я разжал руки и тело тюремщика сползло на каменный пол.

— Тесс Догир, опять Вы навестили меня?

— Заткнулись, — бросил Догир начавшим возмущаться столь нелепой смертью своего дружка остальным тюремщикам. — Барб, ведь я тебя предупреждал. Впрочем твой поступок ничего не изменит.

— А Вы, тесс Догир, что-то быстро отреагировали, — за дверью подслушивали?

— Нет, я пришел за тобой, тесс Валок решил побеседовать с тобой в пыточной. Выходи.

— А Вас совсем не страшно? — поинтересовался я под лязг замков. — Даже скованный по рукам и ногам я могу быть опасным, а с Вами всего шесть крабов.

— Нет, Барб. На выход.

Да, у него есть основания чувствовать себя в безопасности, я вышел из камеры. До его горла я не дотянусь. Корпус Догира закрыт кирасой, да и сравнивать тюремщиков с гвардейцами глупо. Придется мне спокойно пройтись по коридору, слава богу, тут недалеко. А может мне Варяга затянуть напоследок? К дьяволу, это будет чересчур. А вообще глупо все получилось, рассчитывал на встречу с Твердом, а меня и так к нему захотели направить. Но нужно во всем видеть хорошее, например, петли дверей пыточной смазаны, я зашел в сопровождении своей свиты в рабочий кабинет палача. Тверд, привет, здравствуй и ты, очередная чернильная душа. А кто у нас в углу примостился такой благородный, судя по одежде, и незнакомый мне.

— Куда мне лечь? — поинтересовался я у Тверда.

— Постоишь пока.

Да не вопрос, Тверд начал прикреплять меня к какому-то варианту местной дыбы. Лечь я всегда успею особенно под землю. Так, теперь Тверд начал снимать с меня кандалы. Грамотно действует, все по технике безопасности, сначала зафиксировал мои конечности, а только потом стал избавлять от лишнего железа и одежды. Правильно, это тряпье пригодно только для мусорного контейнера. А теперь что он делает? А, крутит какой-то барабан в результате чего я скоро стану сильно напоминать человека Леонардо де Винчи, человека-звезду. О, глашатай на площади прорезался, какой у него поставленный и сильный голос, все слышно. Все горожане узнают, за что будут казнены изменники короны. Начал утренний петушок с перечислений грехов мастера Байнара как самой мелкой сошки из присутствующих на помосте. Ого, с каким подонком я общался! Тут и колдовство, предательство, воровство, шпионаж в пользу Анорского королевства, чьим подданным он является. Глупость несусветная, как будто королева, бывшая гражданка этой страны не могла сливать гораздо более ценную информацию своему брату, чем придворные сплетни и слухи. Вы бы еще обвинили мастера Байнара в работе на Кампучию или Вьетнам! Тверд, что ты вытворяешь, мне же больно стало!

— Тесс Валок, я готов к работе, — поклонился палач засевшему в углу благородному.

Так вот ты какой «цепной пес» нового короля.

— Барб, — где находится принц Лабин, — тихо прогавкал песик.

— Откуда я знаю, где вы его похоронили? — попытался я пожать плечами.

— Приступай, — Валок посмотрел на Тверда. — Лицо не трогай.

Ну-ну, всегда хотел узнать свой предел, скулил и перебирал лапками от желания! Дьявол, как больно! Тверд, ты из меня инвалида хочешь сделать?

— Повторяю, где находится принц, — скучающим голосом поинтересовался пес у меня, когда Тверд закончил крутить свой ворот.

— Мы разговариваем на разных языках, я убил его и где находится сейчас тело Лабина мне неизвестно.

— Палач, изменник запирается, примени второй уровень допроса.

Вот хрен с бугра, дьявол, как же больно! Сейчас мои суставы покинут свои привычные места. Ой бл…! А я не понимал почему в средневековье дыба считалась основным детектором лжи. Ой е! Правда тогда существовали еще милые игрушки вроде испанского сапога, железной девы, гроба чернокнижника, четок истины, гвоздей для ногтей и прочего, тисков, различных напоров стоматолога. Холодная вода прервала поток моих воспоминаний.

— Я спрашиваю тебя в третий раз, где принц?

— Не знаю, — прохрипел я.

— Третий уровень допроса.

Вот ведь садист, Тверд, я не тебе, и вообще осторожней выдирай мне ногти. А теперь применим некоторые мои специфические умения. Раствориться, полностью раствориться в океане боли. Правда я проходил этот курс с электродами на некоторый интересных местах в облегченном виде, но ничего, боль она и есть боль.

— Барб, — кто-то мою опущенную на грудь голову, — пойми, я хочу помочь принцу Лабину. Где он, где он может прятаться наслушавшийся сплетен и слухов, распространяемых врагами короны. Король Бармаш готов усыновить Лабина.

Так я тебе и поверил, песик. А вообще-то с такой проникновенной речи и надо было начинать допрос, вдруг я бы повелся? Вдруг я бы за это время пустил сок в камере, осознал свою незавидную участь и выложил бы всю правду-матку? А что, я не герой, станешь тут им, когда твоих сокамерников ежедневно казнят.

— Не хочешь говорить, — песик отпустил мои волосы, молчишь во время пытки. — Палач, ты не особенно усерден, хотя твой контракт действует еще два года. Ты жалеешь своего сородича? Ты не исполняешь свой контракт?

— Исполняю, тесс Валок, и я не жалею Барба, он для меня никто, я отверженный, Вы знаете, что это значит.

— Знаю, но проверю. Писарь, пригласи сюда помощника городского палача, он в коридоре.