Волшебник не в своем уме - Кристофер Сташеф

Гар кивнул, не спуская глаз с Джанни.

— На этом принц успокоился?

— Он попытался уговорить другие города построить более сильный флот и снова напасть на нас, — отвечал Джанчи. — Но в это время Ренова начала биться со Сламией за границу между этими городами — реку, которая поменяла русло, а Грамона решила, что представилась неплохая возможность захватить часть земель Сламии. В это же время правитель Марпы понял, что можно воспользоваться случаем и отобрать у Реновы часть ее торговых партнеров на материке, но тут Борелла забила тревогу, опасаясь усиления Реновы, и выступила на стороне Сламии, а Туманоле вовсе не по нраву оказалось то, что Марпа завладеет большей территорией для торговли с материком, и советники тамошнего принца сказали ему, что эти земли он мог бы отвоевать для себя, и тогда Туманола напала на Марпу, и...

— Все ясно, — угрюмо усмехнулся и кивнул Гар. — В самом скором времени все уж дрались друг с дружкой и в пылу сражений забыли и думать про Пироджию. А не ваши ли деды додумались выслать лазутчиков, дабы те заварили всю эту кашу, начиная с Реновы?

— Да что вы? Разве можно было изменить русло реки, выстроив в горах запруду? — весело проговорил Антонио. — Да пусть и десяток запруд!

— И принц Туманолы больше никогда не грозил вам?

— Ну, — покачал головой Джанни, — ни он сам, ни его потомки больше против нас ни разу не ополчались. Но грозили то и дело, и теперь грозят, и, случается, захватывают наши корабли, и до сих пор не отказались от того, чтобы требовать часть нашей прибыли. — Он прищурившись посмотрел на Гара. — А вы как думаете, уж не сам ли принц нанял шайку Стилетов?

— Это мы поймем еще до того, как снова увидим нашу лагуну, — мрачно ответствовал Антонио.

— А что стало с теми моряками, которых взяли в плен ваши деды? — поинтересовался Гар.

Джанни не мог поверить собственным ушам. Этот человек сам просил, чтобы ему рассказали побольше об истории Пироджии!

— Большая часть из них пожелала остаться в Пироджии и поискать там работу. Они сразу поняли, какая славная у нас жизнь. Но наши деды в корабельные команды набирали не больше пяти пленных и хорошо присматривали за ними — вдруг бы они оказались лазутчиками. Но таких случаев не было.

— А остальные?

— Когда битва отгремела, мы отпустили их домой. Доставили до берега и велели идти куда глаза глядят. Некоторые сбились в разбойничью шайку, но наша городская стража быстро с ними расправилась — ведь у этих молодцов оружие было только такое, какое можно было изготовить из камня и дерева. Остальные, судя по всему, отправились по домам. Во всяком случае, в Пироджию они больше не наведывались.

Гар откинулся назад, обхватил руками колени.

— О славном сражении вы мне поведали, синьоры. Ваши предки заслуживают восхищения. Не сомневаюсь, вы достойно продолжаете их дело.

— Пироджия теперь могущественный город, — заверил его Антонио. — Но крепостных стен у нас как не было, так и нет по сей день. Похлебка готова.

Джанни разлил варево по деревянным мискам и подал Антонио и Гару. Рассевшиеся вокруг костра возницы ели и негромко переговаривались — все, за исключением полудюжины часовых. Джанни сел и запустил ложку в похлебку.

— Ну а вы? — спросил он. — Вас с детства учили водить корабли?

Антонио в тревоге взглянул на Джанни. Невежливо было спрашивать у наемного воина, откуда он родом и почему решил стать солдатом. Невежливо и порой даже опасно, но Гар только улыбнулся и сказал:

— У меня на родине живут большей частью рыбаки и крестьяне.

Джанни, не обращая внимания на отчаянный взгляд Антонио, продолжал расспросы:

— А где твоя родина?

— Моя страна зовется Грамарий, — ответил Гар и продолжал, предупредив следующий вопрос Джанни: — Это очень большой остров, он очень далеко отсюда, посреди океана.

От любопытства Джанни окончательно забыл о хороших манерах.

— Грамарий? Ни разу про такой не слыхал.

— А он очень-очень далеко.

— А название означает «волшебство», верно?

Гар улыбнулся.

— Как я посмотрю, вы сильны в иноземных языках. И верно, «Грамарий» означает «волшебство», вернее, «книга о волшебстве», и вправду это волшебная страна, она полна тайн и загадок.

— Если так, то вряд ли кто захочет покидать такую страну, — выпалил Джанни, но прикусил язык, осознав наконец, что ведет себя в высшей степени неучтиво.

— Так и есть, — подтвердил Гар. — Но дом есть дом, и собственная деревня начинает казаться юноше тюрьмой, когда он становится мужчиной. Мне надоело сидеть на одном месте, и я отправился в путешествие на корабле отца с одним старым, верным слугой. Потом, когда я нашел работу, этот слуга отвел корабль домой. Поработав в одном месте, я отправился в другое, и наконец поступил на торговое судно к одному купцу, который доставил меня на Талипон, а затем был настолько добр, что написал для меня рекомендательное письмо, когда я пожелал остаться и узнать побольше о вашем острове. Мне нравится изучать мир, хотя это и сопряжено с опасностями и тяготами.

В это мгновение от угла склада послышался крик:

— Господин Джанни, скорее сюда!

Джанни быстро вскочил на ноги и помчался в ту сторону. Следом за ним побежал Антонио. Гар не так проворно, но тоже последовал за ними.

Старик Лудовико лежал бледный как полотно. Его немигающие глаза были устремлены к небесам.

— Он перестал дышать, — сказал часовой-возница.

Джанни наклонился к раненому, приложил ладонь к его губам, к носу. Выждав несколько минут, он опустил веки умершего.

* * *

К утру оставшиеся в живых горожане стали выбираться из своих домов. Только что прибывший из ближайшего монастыря священник в ужасе взирал на страшную картину, но вскоре, совладав с собой, приступил к печальному ритуалу отпевания и похорон. Джанни и его люди встали с непокрытыми головами у могилы Лудовико. Они стояли, понурившись, и слушали, как священник произносит молитвы по-латыни, а затем медленно и торжественно поет «Dies Irae». Как ни странно, после отпевания у всех немного полегчало на душе, и вскоре, переговариваясь между собой, караванщики уже навьючивали мулов. А когда караван выбрался на дорогу, ведущую к Пироджии, уже слышались шутки и смех.

— Ваши люди быстро обретают бодрость духа, — отметил Гар.

— Лудовико не был одним из нас, — ответил Джанни. — Он был только нашим торговым партнером.

Гар кивнул:

— Его смерть огорчила вас, но не повергла в тоску. И все же вашим людям не откажешь в отваге.

— Это вы к тому, что они улыбаются, невзирая на опасность нападения разбойников? — уточнил Джанни. — Но ведь когда в караване столько мулов, бесшумно идти нельзя при всем желании, так почему бы не смеяться — какая разница? Да и потом, неужто отряд наемников станет по всей дороге выставлять дозорных, чтобы те подстерегали проезжих?