Истребительница вампиров - Кирстен Уайт

Мне удалось пробыть в нашей комнате всего несколько минут, прежде чем Артемида отыскала меня. Она проскользнула в спальню и обняла меня так отчаянно, что я почувствовала, как она дрожит. Мы не обнимались уже столько лет. Она показывала мне, как сильно любит меня, самыми типичными для нее способами. Например, следила за моим питанием, чтобы удостовериться, что я получаю правильный рацион. Проверяла, чтобы мои ингаляторы никогда не были пустыми. Ночевала рядом на случай, если мне понадобится помощь. Поэтому Артемида, демонстрирующая физические знаки привязанности, привела мой внутренний сигнал тревоги в действие. Если она обнимает меня, значит, я права. Дело обстоит хуже некуда.

– Я и подумать не могла, что произошло на самом деле, – сказала она, отступив назад и изучая мое лицо, чтобы удостовериться, все ли в порядке. – Когда я увидела мертвую гончую снаружи, я решила, что ее убил Риз. Боже, Нина. Мне следовало быть там.

– Ты не могла знать этого. Никто не знал.

– Как ты убила ее?

Я сглотнула, чувствуя, как нарастает паника. Я так долго держала это глубоко внутри, не желая думать об этом. Так много всего, что я не могла произнести вслух, потому что тогда это стало бы реальным. И вот плотину прорвало.

– Это было так… словно это была не я, – призналась я. – Артемида, мне страшно.

Мои глаза наполнились слезами.

– В шкаф? – голос Артемиды давно не был таким мягким.

И вот уже это не Артемида из Замка. Это моя собственная Артемида – моя сестра-близнец, которой я могу доверить любую тайну. Мы забрались в стенной шкаф и сели плечом к плечу. Мы так делали в нашем старом доме еще совсем малышками – прятались в шкафу после какой-нибудь шалости. Когда мы повзрослели, Артемида укрывалась со мной в шкафу, когда кошмары особенно мучили меня, и от страха я не могла сомкнуть глаз. Это место, где мы рассказываем секреты. А у меня никогда еще не было большей тайны.

Я придвинулась спиной к задней стенке, сдвинув висевшую одежду. Мои наряды – яркие, всех цветов радуги, мелочи, которые дарят мне радость, когда я нуждаюсь в ней. Вещи Артемиды – черные, практичные. Когда ей нужно развеяться, ей некогда смотреть, во что она одета.

Она села в той же позе, что и я.

– Расскажи мне.

Я глубоко вздохнула.

– Я понятия не имела, что делаю, когда на нас бросилась адская гончая. Это вышло инстинктивно. Мое тело взяло верх, и я убила эту тварь, не раздумывая.

Она промолчала.

То, чего я больше всего боялась, мысль, которую я усерднее всего отгоняла от себя, вылезла на поверхность, как демон, карабкающийся из темных глубин. Мне следовало сказать ей в первый же день, как я почувствовала это. Но что, если Артемида не сможет это исправить? Артемида все исправляет, но вдруг это невозможно даже для нее? Если у нее не выйдет, что это будет значить для нее? Что это будет значить для меня?

– Я… Я странно себя чувствую. Уже несколько месяцев.

Это замечание не прошло незамеченным.

– Несколько – это сколько именно?

– Помнишь тот день, когда появились огромные демоны из другого измерения?

Артемида с трудом рассмеялась:

– Да, ты знаешь, этот день трудно забыть.

Мы были на улице в один из редких перерывов Артемиды. Поерзав на одеяле, я подняла глаза на небо.

– На что похоже это облако?

Артемида не отрывала взгляд от своего бутерброда.

– На водяной пар.

Я толкнула ее локтем в бок.

– Ну же, используй свое воображение.

– Не могу. Мое воображение умерло долгой мучительной смертью, потому что я вдыхала слишком много полироли, начищая оружие.

Я легла на бок, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Ты же понимаешь, что не обязана делать всю эту тяжелую работу.

Артемида закатила глаза. Иногда я смотрела на ее лицо и думала: неужели мое лицо выглядит так же, когда принимает подобные выражения? У нас одинаковые черты лица, но все же у меня они смотрелись иначе. Все, что она делала, было отточенным, ясным, мощным. Все, что делала я… Таким не было.

Я отогнала жирную черную муху, кружившую возле лица.

– Ты все равно умнее, чем все эти напыщенные бездельники. Это ты должна заниматься исследованиями и делать записи, пока они полируют оружие.

– Я не прошла испытание, так что это мои обязанности. Да и вообще этим некому больше заниматься.

Риз рухнул на одеяло возле меня. Они с Артемидой занимались с детства. Как только мы воссоединились с Наблюдателями, Артемиду отправили на тренировку для наиболее вероятных будущих членов Совета. Наша мать настояла на этом. Мне она даже не дала попробовать. Но почему путь в Совет заказан тем, кто занимается лечением? Тем, кто воспринимает мир – и реальный, и сверхъестественный, – как что-то, что можно вылечить, а не калечить?

– На что похоже это облако? – спросила я Риза.

Голос Риза прозвучал угрюмо.

– Знаешь ли ты, как тяжело избавиться от тела? Я только что провел четыре часа, смешивая различные химические вещества, чтобы растворить скелет абаримона, и тут приходит Ванда Уиндэм-Прайс и говорит, что подобные останки просто сбрасывают в океан.

Я поцокала в знак сочувствия.

– Вампиры сразу кажутся такими заботливыми – просто бац! – и они исчезают. И никакой уборки.

– Это меньшее, что они могут сделать. Как бы то ни было, меня попросили выйти. Совет чем-то страшно обеспокоен, – он зевнул, – видимо, мне еще не положено знать.

– Меня тоже выгнали, – сказала Артемида.

Я не возражала против компании.

– Если вам обоим нечем заняться, я как раз составляю каталог инвентаря в моем медпункте.

Артемида положила руку мне на лоб.

– Ты принимаешь витамины? Ты немного бледная.

– Ты тоже.

– Словно вы близнецы, – вставил Риз.

Артемида проигнорировала его замечание.

– Ты уже поела? Я могу что-нибудь тебе приготовить.

– Это я могу что-нибудь тебе приготовить. Твоя стряпня просто ужасна. – Я показала ей язык, чтобы она поняла, что я ее дразню.

Хотя Артемида отвечала за завтраки и обеды, ужин мы готовили по очереди. Никто не был в восторге, когда выпадала моя неделя. В половине случаев к тому моменту, когда я приходила на кухню, Артемида уже успевала все приготовить за меня. Я никак не могла решить, люблю ли я ее за это или же я предпочла бы, чтобы она отдохнула, а все как-нибудь пережили один вечер с переваренными спагетти и соусом из банки.

Артемида закрыла глаза, отдыхая. Ее лицо так редко можно увидеть в покое. Риз тоже собрался вздремнуть. Это то искусство, в котором я превосхожу их обоих. Скорее всего, единственное.