Прекрасные - Дониэль Клейтон

Я подняла «Империал Инквайер» и усмехнулась, увидев изображение придворных дам, застрявших в пробке на экипажах за день до Карнавала Красоты. На глаза мне попался заголовок, на который намекал тот юноша у ворот:

ХОДЯТ СЛУХИ, ЧТО КАМЕЛИЯ БОРЕГАРД

СПОСОБНА СОЗДАТЬ ЧЕЛОВЕКА ИЗ ГЛИНЫ

Я провела пальцем по витиеватому шрифту.

На табуретках стопками лежали издания желтой прессы. На их страницах перечислялись возможные любовники и любовницы принцессы. «Щекотливые Подробности» обвиняли принцессу в многочисленных страстных романах, в том числе с ее собственными фрейлинами. Другое издание, «Грязные Инсинуации», освещало королевские и придворные расставания, виня во всем изменения внешности и недостаток подобных процедур, а в «Непристойных Скандалах и Секретах» рассказывалось о черном рынке косметических снадобий, способных заменить работу Прекрасных. Нелепая статья меня рассмешила. Никакой тоник не сможет воспроизвести нашу работу.

По комнате, разбрызгивая духи, летали крошечные парфюмерные аэростаты.

– Эти покои приспособят под нужды новой фаворитки, – сказала Министр Красоты. – Здесь одна из вас будет встречать клиентов перед началом процедур. – Она прошлась по комнате, прикасаясь к роскошным предметам мебели, затем махнула слугам рукой. Они принялись открывать многослойные портьеры, за которыми оказалась стеклянная стена, отделяющая комнату от восхитительного сада с розами всевозможных оттенков, разнообразными цветами и растениями. – Солярий существует, чтобы черпать в нем вдохновение. Я настоятельно советую фаворитке посещать его ежедневно в терапевтических целях.

Если бы мама была здесь, она бы посоветовала мне набрать в саду лепестков для создания идеальных естественных оттенков и не заглядывать в обширные тома с образцами цвета, составленные Дюбарри. Ко мне подбежала Хана.

– Я сама себе не верю! А ты?

– Я тоже, – ответила я.

Мы разошлись по комнатам подобно тому, как стеклянные шарики раскатываются по полу. Я пошла за парфюмерным аэростатом по коридору. Стены были увешаны портретами прошлых фавориток в золотых рамах. Я остановилась напротив портрета мамы. Ее ясные глаза пристально смотрели на меня. Я представляла, как она ходила из комнаты в комнату, создавала одного красивого человека за другим, подумала про свой портрет рядом.

Я вошла в комнату. Наверное, здесь располагался процедурный салон. На стенах до самого потолка висели многочисленные шкафчики, а на выдвижных ящиках виднелись надписи: «Розовый крем», «Подушечки из лебединого пуха», «Масло» и «Помады». На мольбертах стояли портреты и пустые холсты. Слуги щелкали откидывающимися лестницами, пополняя запасы. Стеклянные витрины были заставлены баночками с пигментной пастой для любого оттенка кожи, в корзинах стопками уложены свечи, кубики воска и пастилки. На пузатой плите в дальнем углу разложили металлические инструменты. На большом столе лежали ворсистые подушки и стопки полотенец.

В дверь просунулась голова Ханы.

– Пойдем, Камиль, – позвала она и вывела меня наружу.

Министр Красоты провела нашу группу сквозь несколько дверей.

– Сюда, девочки. Тут у нас спальня. – Шесть кроватей с балдахинами выстроились в ряд, покрытые изысканными вышитыми покрывалами с изображением наших именных цветов. На полу лежал роскошный ковер. От горящего камина в комнате было тепло и светло. – После объявления фаворитки, разумеется, лишние кровати уберут.

Она открыла еще две двери, и мы увидели балкон, больше напоминавший террасу. Внизу раскинулся королевский пляж. Волны Королевского моря бьются о берег, а корабли императорского флота дрейфуют вдоль береговой линии. Некоторые судна пришвартованы к освещенному фонарями оживленному дворцовому пирсу, где бродят задержавшиеся допоздна торговцы.

Дюбарри встала за нашими спинами.

Я о таком и мечтать не могла. Прямо передо мной в золотистых крышах трех дворцовых павильонов отражалась луна.

– Не будет преувеличением сказать, что вид отсюда – один из лучших во дворце, – объявила Министр Красоты перед тем, как проводить нас обратно в помещение. Она указала в сторону холла. – Купальни и онсены находятся в конце коридора, рядом с процедурными салонами и комнатами отдыха.

– Сколько их всего? – спросила Падма.

– Восемь больших салонов, и все связаны между собой. Много лет назад королева приглашала Прекрасных из чайных домов, чтобы устраивать групповые процедуры. Она дарила их самым приближенным вельможам, и вместе они опробовали новые тренды и экспериментировали. Какие были времена!

Министр Красоты проводила нас в главную гостиную.

– Все до единой фаворитки жили в этих стенах. Воистину благословенное место, – сказала она.

От мысли, что моя мама ходила по этим комнатам, по коже пробежали мурашки.

Я представила, как поменяю эти апартаменты под себя: заменю белые свечки свечами из пчелиного воска с медовым запахом, а тяжелые портьеры – легкими занавесками, чтобы впустить солнце; прикажу передвинуть кровать ближе к балконной двери, чтобы звук океана убаюкивал меня. Я поставлю в спальне перед окном письменный стол, чтобы смотреть на небо над террасой, пока буду писать письма и отправлять почтовые шары.

Я бродила по комнате, гладила пальцами мебель и бархатные подушки, потом остановилась у люльки, свисающей с потолка на изящных цепочках.

– Фаворитке придется менять внешность и младенцам тоже?

– Крайне редко. Королевские особы используют токены для младенцев, посещая детскую комнату в Доме. Хотя и такое случается. – Министр Красоты щелкнула пальцами, и служанка принялась за дело. – Кстати, о токенах… в этом сезоне у них потрясающий дизайн. Я самостоятельно выбирала художника из дома Кузнецов. – Она хлопнула в ладоши. – Принесите мне ключи.

Две служанки поднесли узорчатые жетоны в форме ключей на обитой бархатом доске, блестевшие как упавшие звезды.

– Весьма остроумно, Мадам Министр, – сказала Дюбарри.

– Репортеры были в восторге. Их можно получить только при дворе. Стоят они дороже спинтрий. Выдаются только королем, королевой, принцессой и иногда фавориткой. Мой департамент их отслеживает. – Министр Красоты жестом приказала слугам уйти.

– Мне еще нравились жетоны в форме рук, – сказала Валерия. – Они были два сезона назад.

– Это моя первая любовь, – ответила Министр Красоты. – Пока не появились ключи. – Она постучала по стене за спиной. – И еще одно важное дополнение. Это в помощь Иви, бывшей фаворитке, которая в течение месяца будет помогать своей преемнице осваиваться…

Потайная дверь приоткрылась, и за ней оказался небольшой кабинет, переполненный похожими на подсвечники переговорными устройствами. Отовсюду раздавались дребезжащие звонки. У стены стояла передвижная лестница. Телефонные трубки свисали вниз как церковные колокола.

Мы заметили дочь Мадам, Элизабет Дюбарри. Мать с довольным видом посматривала на нее. У Элизабет узкое длинное лицо, похожее на рисовое зерно, короткая прическа напоминает гриб. Никакие процедуры не способны стереть неизменно кислое выражение ее лица.