Дело «Тридевятый синдикат» - Олег Шелонин

— Конкретнее, — потребовал Бессмертный, — с каким врагом? Знаешь, столько их у меня за мою жизнь скопилось?

— С тем, по чьей вине ты сейчас в неволе томишься... гм..... — Люцифер покосился на роскошное убранство камеры. — С магией у тебя, видать, слабовато стало, раз сам вырваться не можешь, но я по старой дружбе помогу... разумеется, не задаром.

— Опять договор на стандартном бланке? — ощерился Кощей.

— Ни в коем случае! Повторяю — душа мне твоя без надобности. Слишком дорого обходится.

— Оценил, — довольно улыбнулся Кощей, — это верно, она у меня уникальная. Так что нужно?

— Всего-навсего дружеская помощь против нашего общего врага — папы. И учти — без всяких договоров. Чисто джентльменское соглашение. Цени доверие.

— Ценю, — усмехнулся Кощей, — но раз уж речь о доверии пошла, то карты на стол. Ты вот тут лопочешь что-то о нашем общем враге. Мне он враг. А ты-то здесь с какого боку оказался?

— Ты невнимательно слушаешь, — завилял Люцифер, — я же сказал — по старой дружбе. Значит, ты мой друг. А враг моего друга — мой враг. Следовательно, папа наш общий враг...

— Ты мне лапшу на уши не вешай.

— Теперь еще и лапша. Слушай, когда вы успеваете изобретать?

— От темы не увиливай. В глаза, в глаза мне смотреть! Правду выкладывай! Иначе никаких джентльменских соглашений.

— Ладно, — сдался Люцифер, — скажу... из-за этого папы, чтоб ему... дела в аду ни к черту пошли... блин! Ну и сказанул!

— И что там у вас в аду творится? — В глазах Кощея светился неподдельный интерес.

— Помнишь, года три назад я тебе про социальный эксперимент толковал?

— Диссиденты с суверенного болота?

— Они самые, — скривился дьявол.

— Ну и как? Эксперимент прошел удачно?

— Даже слишком. Если и дальше так дело пойдет, скоро весь ад в твое суверенное переселится. Представляешь, я вынужден заставлять оставшихся в две смены работать. Ропот. Недовольство. И главное, поделать ничего не могу. Слово дал... — Люцифер утробно зарычал.

— Какое?

— Честное нечистое, какое же еще? Никого держать, мол, не буду..... идиот!!! Кто ж знал, что у этой троицы так дела пойдут? Папа... знал бы ты, какие муки я ему заготовил. — Дьявол мечтательно закатил глаза. — И моральные, и физические. Жарить буду только на спирту!

— Не советую.

— Почему?

— Папу плохо знаешь. Всех твоих чертей оставшихся споит, а как спирт кончится, со всей толпой сюда похмеляться припрется.

— Об этом я не подумал. — Люцифер помрачнел.

— Ладно, что ты потом с ним делать будешь — это твои проблемы. Мне непонятно, какие у тебя сложности. Государство папино, как и черти твои, на эликсире держится. Шепнул где надо — и все царство первачом залилось самопального производства.

— Умница. Мысли читаешь. Вот для этого-то ты мне и нужен. Хватит штаны просиживать. От ожирения лопнешь. Берись за это дело!

— А сам что? Не можешь?

— Разумеется, нет! — в сердцах воскликнул нечистый. — Думаешь, у нас все так просто? Свой устав. Кодекс чести. Да и бюрократии хватает. Не имею я права лично в это вмешиваться. Только через вторые, а то и третьи руки... у нас с этим строго, — вздохнул дьявол, — а вот у тебя руки развязаны...

— Да-а-а, — протянул Его Бессмертие, — не ожидал. Значит, так. Разговор у нас деловой, а потому... — Кощей решительно направился к своему креслу, взгромоздился на него и жестом предложил Люциферу располагаться напротив на довольно жестком, хотя и элегантном стульчике. Дьявол поджал губы, сообразив, что его ставят на место. Он сейчас выглядел просителем на приеме у большого начальства. Однако стерпел и покорно уселся на предложенное ему место, злобно поблескивая глазами через стол на надутое, самодовольное лицо «узника».

— Не ожидал, — повторил Кощей, — такого детского лепета. Ты мне, значит, дружескую помощь не задаром, а я, ради возвращения блудных чертей к родным пенатам, — Бессмертный выразительно ткнул пальцем в пол, — должен на тебя пахать задаром.

— Чего хочешь? — Люцифер заскрипел зубами. — Злата? Серебра? Царицу Савскую?

— Уважения! — внушительно произнес Бессмертный. — К моим сединам уважения! — Люцифер взглянул на лысый череп Кощея, но промолчал. — За идиота меня принимаешь?

— Был бы умный, на свободе б гулял, — не удержался Люцифер.

Кощей подпрыгнул как ужаленный, чуть не кубарем слетел с кресла и пухленьким колобком подкатился к дьяволу.

— Сейчас ты увидишь, кто из нас идиот! — прошипел он, хватая нечистого за рукав.

— Я больше в шкаф не полезу, — заверещал Люцифер, болтаясь в кильватере агрессивного «узника», однако тот тянул его в другую сторону. Подлетев к стене, Бессмертный сделал магический пасс, и в ней образовался проем.

— Так у тебя и с магией все в порядке, — окончательно расстроился дьявол.

— Смотри! — отмахнулся Кощей. — Ты, сидя в застенках, сможешь такие запасы сделать?

Перед взором нечистого предстала «комнатушка», размерами не уступавшая «камере» главного государственного преступника тридевятого царства. Вдоль стен стояли сундуки с открытыми крышками. Груды золота вперемешку с драгоценными камнями, сверкая в лучах заходящего солнца, потоком переливались через края сундуков, образуя у их основания сверкающие лужицы.

— Так какого ж ты тут высиживаешь? — Люцифер помотал головой. — Почему не на свободе при больших делах?

— Потому что вот здесь, — Кощей звонко шлепнул себя ладошкой по лысине, — кое-что имею. Ну так что? Будем действительно говорить по-деловому или станем и дальше по ушам друг другу ездить?

— Откуда ты фраз таких набрался?

— Не твоя забота! — отрубил Кощей, возвращаясь в кресло. — Ты на вопросы отвечай.

— С тобой и раньше трудно было иметь дело, — задумчиво пробормотал Люцифер, глядя на закрывающийся проход в сокровищницу Кощея, — а теперь... даже не знаю.

— Ну так проваливай, — Бессмертный пожал плечами, — у меня еще дел невпроворот.

— А где же знаменитое русское гостеприимство? — обиделся дьявол.

Кощей задумался, почесал черепушку, щелкнул пальцами, и стол преобразился. Исчезли объедки с золотым подносом, и расстелилась скатерть-самобранка. А на ней... чего на ней только не было: ананасов не было, рябчиков не было, блинами со сметаной даже не пахло. Зато стояла красивая супница, из недр которой сочился музыкальный гороховый аромат, солидная краюшка хлеба размером с приличный каравай, графинчик литра на три с изумительным борзенским тройной перегонки и знаменитый бокал с монограммой КБ. Больше ничего на столе не было, если не считать аналогичного набора перед Люцифером.