Лорды гор. Да здравствует король! - Ирмата Арьяр

— Который потом сожрет и все королевство, — дополнила бабушка. — Но мы можем попытаться найти другой выход, Хелина.

Она повернулась ко мне.

— Нет, — матушка прижала меня к себе. — Не отдам!

— Отдашь, — хищно улыбнулась леди Амель. — Если не нам, то Роберту.

Диго, жавшийся к стенке, чтобы его не выгнали, переводил ошеломленный взгляд с одного лица на другое и вдруг гневно вскричал:

— Да как вы можете так поступать, отец? Разве не вы внушали мне, что долг сильных — защищать слабых? А вы хотите отдать беззащитных этому рыжему чудовищу по первому его требованию. Мы — Белые горы! Кто после этого будет верить нам? Теперь все будут знать, что горные лорды — слабаки и нам нельзя доверить ни жизнь, ни честь!

Диго, мой отважный Диго, светлое благородное сердце, как восхищалась я тобой в тот миг! Может быть, именно тогда лорд Этьер понял, что потеряет сына, если уже не потерял. Но он сделал попытку удержать:

— Дигеро, ты не должен вмешиваться в разговоры старших. Учись у принца Лэйрина сдержанности. Хотя ты, разумеется, прав. Мы обязаны защищать тех, кто хочет получить нашу защиту. Но мы не можем помогать против воли. Проблема в том, что миледи Хелина отказалась от помощи гор.

Теперь я во все глаза уставилась на матушку: как это — отказалась? Почему?

— Цена вашей помощи слишком высока для моего ребенка, лорды, — сказала королева. — Сначала я поговорю с супругом.

— Может быть, вы сначала поговорите со мной, матушка, какова эта цена? — тихо спросила я.

В трапезной повисло гробовое молчание. Я слышала только бешеный стук своего сердца. Нет, не только. В дверь постучали, и слуга доложил, что мастер Рагар просит лордов принять его.

Войдя, Рагар поклонился прекрасному собранию, выпрямился и скрестил руки на груди.

— От имени всех, — выделил он это слово, — белых вейриэнов, избравших меня своим посланником, я пришел сообщить вам, лорды, что белое воинство навсегда покинет эти горы в случае, если ультиматум короля Роберта будет удовлетворен.

Надо было видеть, как вытянулись лица этих самых лордов. В гробовое молчание был забит эффектный гвоздь. Бесстрастный Рагар покинул трапезную.

Дигеро просто лучился от счастья, когда его отец вздохнул и развел руки:

— Это невероятно. Впервые за всю историю они пошли против кланов, вмешались в дела лордов! Почему?

Я поймала загадочную улыбку бабушки и подумала, что без нее тут не обошлось. Тогда зачем она угрожала матушке чем-то ужасным? Эти проклятые интриги взрослых сводили меня с ума. У них политика, видите ли, а у меня — жизнь!

— Что ж, миледи Хелина, это меняет дело, — выдавил лорд Этьер. — Думаю, кланы согласятся со мной: теперь мы сделаем всё, чтобы отстоять вашего ребенка. Война так война, — и он, широко улыбнувшись, подмигнул сыну.

Его супруга, леди Зарина, впервые за вечер разлепила поджатые губы:

— Война? В нашем состоянии, когда кланы и в четверть не так сильны, как прежде? Северная Империя сотрет нас в пыль, и горы проклянут вашего сына, Хелина.

— Я сознаю, что стать причиной горя многих горных семей — не самое лучшее начало жизни для Лэйрина, — ответила матушка. — Потому я все-таки еще раз встречусь с Робертом.

Переговоры с королем затянулись, перешли в письменную форму, потом были отложены до конца весны. Горы покрылись льдом и снегом, то и дело доносился грохот обвалов, бушевали бураны, препятствуя голубиной почте, а королевские гонцы не могли ступить даже в предгорье.

Эти полгода извели матушку так, что она стала такой же бледной и стройной, как леди Амель. Королева угасала.

Мы с Диго после того вечера поклялись в вечной дружбе и были неразлучны, пока не случилась катастрофа.