Лед и алмаз - Роман Глушков

Однако не успел я потереть отбитые костяшки кулака, как произошло ещё кое-что. И это «кое-что» шло вразрез с моими планами даровать Чёрному Джорджу пощаду.

— Убей его, Хомяков! — Небеса, к которым я только что взывал, соизволили наконец-то откликнуться. Голос полковника Хрякова доносился из динамиков авиаботов и был как всегда резок и суров. — Сверни сосунку шею, и на сегодня твои мучения прекратятся! Вертолёт не прилетит за тобой до тех пор, пока ты не завершишь эту миссию согласно протоколу!

— А не пошёл бы ты в задницу, хрен собачий, со своими миссиями и протоколами! — вновь вскипел я. Не забывая, разумеется, следить вполглаза за неблагонадёжным Жориком. — Ты нарушил наш договор, поэтому можешь считать, что отныне он недействителен! Всю зиму я только потому и позволял вам изгаляться надо мной, чтобы вы отстали от моих товарищей и больше их не трогали! И в итоге я, по вашей же прихоти, должен одного из них казнить? Да вы вконец рехнулись?!

— С каких это пор у нас принято давать клятвы и заключать договора с подопытными крысами? — как ни в чём не бывало ответил Грободел. — Можешь думать что угодно и обвинять нас в чём угодно, Хомяков, только это ни на йоту не приблизит тебя к горячему душу и ужину. Или добивай противника и возвращайся, или оставайся там и замерзай насмерть. Твоя жизнь будет интересовать нас до тех пор, пока ты сам не утратишь желание за неё бороться. Так что цепляйся за неё зубами и ползи вперёд по трупам! Или иначе через пару часов мы вырежем из тебя алмазы, а бесполезные ошмётки твоей плоти вышвырнем на помойку! Решать тебе! Я всё сказал! Конец связи!

Услыхав столь безапелляционное заявление, я задохнулся от бессильного негодования. Только тут до меня дошло: и моя неожиданная встреча с Жориком, и наплевательство Хрякова на наш с ним договор, и полковничий цинизм — всё это тоже часть научного эксперимента. Вписанный в его протокол новый, не опробованный ранее пункт, меняющий научную стратегию «Светоча».

Не достигнув нужного результата простым путём, — стравливая меня не на жизнь, а на смерть с матёрыми убийцами, — «толстолобики» решили зайти с другого фланга. А что, тоже любопытный вариант: повергнуть испытуемого в шок и ярость, обратив в полное ничтожество и официально низведя его до уровня подопытной крысы. Гнев гневу рознь. Кто знает, вдруг, загнанный в угол, я впаду в дикое безумие, и во мне проснутся-таки те аномальные качества, которые учёным так и не удалось за три месяца пробудить.

Пробудить не пробудили, но сегодняшним своим вероломством «толстолобики» и впрямь разъярили меня как никогда прежде. И потому за бурным потоком адресованных Грободелу проклятий я поначалу не разобрал, что пробурчал сидящий неподалеку Дюймовый. Это было первое его слово, сказанное с момента нашей последней стычки, что, естественно, не могло не привлечь моё внимание.

— А ну-ка повтори! — потребовал я, уловив в бормотании психа вроде бы знакомое сочетание звуков.

— Динара, — послушно произнёс тот, покачав головой. Речь его звучала теперь гораздо увереннее и разборчивее, нежели после первого пережитого им удара по голове.

— Что с Динарой? — поинтересовался я, хотя предчувствовал: вряд ли судьба Арабески сложилась удачнее мученической доли Чёрного Джорджа.

— Ушла… Навсегда, — вымолвил он, продолжая безостановочно качать головой, словно китайский болванчик. — Без меня… Блин!

— Как это случилось? — помрачнев, продолжил я допрос. Глупо, конечно, верить словам сумасшедшего. Но в его голосе сквозила отнюдь не наигранная печаль, и значит, всё сказанное им вполне могло являться правдой.

— Ушла навсегда. — На сей раз смысл моего вопроса до Жорика явно не дошёл. — А я остался… Один… И скоро умру!

— Блин!… Ты считаешь, мне здесь светит стать долгожителем? — Я задумался. Любопытно: а ведь он сказал «скоро умру», а не «тоже скоро умру». Разговаривай я с нормальным человеком, отсутствие в его ответе этого ключевого союза многое расставило бы на свои места. Но делать твёрдые выводы на основе Жориковых причитаний было нельзя.

Кроме, пожалуй, одного: мой кулак повлиял на связность его речи благотворным образом…

О, да, знаю, о чём вы сейчас подумали! И меня посетила аналогичная мысль: попробовать окончательно вправить напарнику вывих мозга ещё парой-тройкой терапевтических зуботычин. Но то, что выглядело логично в теории, на практике могло обернуться совершенно непредсказуемо. Сомнительная это методика — чинить молотком заглючивший процессор. Даже если такое радикальное вмешательство даст поначалу нужный эффект, где гарантия, что следующий удар не аннулирует достигнутый результат? Или того хуже — не нанесёт высокоточной технике гораздо больший урон?

А впрочем, что мы — потенциальные покойники — сейчас теряем?

Я вгляделся в слегка просветлевшее, но всё ещё отрешённое лицо Чёрного Джорджа. Бедолага! Прошёл со мной плечом к плечу огонь и воду — и такой бесславный финал! Не в русских это традициях, чтобы Иванушка-дурачок превращался под конец сказки вместо царевича в полного дебила, а затем склеивал ласты…

Ладно, так и быть — двинем ему из сострадания по башке ещё разок. Как говорил горячо любимый шеф одного киношного бандита: будем бить аккуратно, но сильно. Всего один разок! Ну а там поглядим, какой из меня мозгоправ. И если хреновый, значит, придётся от психотерапии сразу переходить к эвтаназии. Науке, в которой я уж точно не оплошаю…

— Динара ушла, — повторил Дюймовый, уныло таращась на носки своих ботинок. Я же в этот момент, стиснув для удара кулак и избегая резких движений, осторожно заходил пациенту за спину. — Ушла с ними! Навсегда! Они её заставили! Они!

Сталкер поднял руку и указал на авиаботы. Оба летающих соглядатая снизились и, зависнув рядом друг с другом, навели на нас пулемёты, словно ожидающая приказа: «Пли!», расстрельная команда. Наверняка «толстолобики», следящие за нами через объективы камер, заключили между собой пари, чем завершится сегодняшний эксперимент. Азартная складывалась игра, учитывая, что я сам понятия не имел, каким выдастся её финал.

— Силой заставили! Сволочи! — продолжал Жорик. И, немного помолчав, резюмировал: — Убить вас мало! Блин!

Сказано это было по-прежнему унылым, спокойным тоном. И кто бы мог представить, насколько обманчивым оказалось Жориково спокойствие! Мгновение — и парня будто подменили. Он вскочил с земли с такой решимостью, что когда я бросился к нему, дабы угомонить, он толчком отшвырнул меня назад на несколько шагов.

Поскользнувшись, я прокатился голой спиной по застывшей слякоти, после чего, завывая от боли, сделал обратный кувырок и снова очутился на ногах. Три секунды, и я опять готов к бою. Что мог успеть за столь малый срок Дюймовый? Думаете, ничего? Как бы не так! Чёртов псих умнел прямо на глазах. И когда я схватил первый подвернувшийся под руку камень, сталкер уже держал наперевес куда более весомый контраргумент. Такой, против которого мой булыжник выглядел просто смехотворно.

Импульсная картечница «Мегера»! Та, с которой Грободел выпустил Чёрного Джорджа на арену и которую он выронил, когда впервые схлопотал от меня по голове. Однозарядное ручное орудие, оно сполна компенсировало свою низкую скорострельность немереной мощью и обширным сектором поражения. Идеальная пушка для зомбированного сталкера, утратившего навыки прицельной стрельбы и тактического мышления.