Драконоборец империи - Андрей Буревой

Меж тем, до места событий добрались уже и целители, немедля принявшись над пострадавшими в драке хлопотать. Что заметно охладило накал страстей и все ощутимо расслабились. А виконт, так и вовсе сразу обнаглел. Бросил взгляд сначала на одного держащего его гвардейца, а затем на другого, и холодно обратился к ним:

— Руки — убрали. Я не собираюсь ни на кого нападать первым.

И его потихоньку отпустили…

Коротко кивнув, виконт Жалье тут же одёрнул камзол, огляделся, и подняв с пола свою шляпу, небрежным жестом смёл с неё несуществующую пыль. Затем неторопливо водрузил на законное место свой головной убор, и, не обращая никакого внимания на нарастающий гомон толпы, резко щелкнул пальцами. Подзывая к себе слугу, затесавшегося среди плотной толпы благородных гостей окруживших место событий. Полный бокал игристого вина с подноса взял, и, пригубив шипучий напиток, с самым невозмутимым видом огляделся. Так, словно и не произошло ровным счётом ничего.

— Меня тоже отпустите! — со сдерживаемой злостью потребовал Карл.

Но освободиться ему не удалось… Зря он так резко дёрнулся, когда гвардейцы ослабили свою хватку.

А всё Ральф! Который, заметив, что баронета собираются отпустить, подначил его. Скосил на него глаза, да с намёком потрогал кончиками пальцев свою нижнюю губу. Целую. Тогда как у Карла она была сильно разбита…

Мой вновь крепко схваченный гвардейцами спутник неразборчиво прошипел что-то явно ругательное. А виконт позволил себе довольно усмехнуться, да немедля о своём противнике забыл. Он, скользнув безразличным взглядом по телам графских лизоблюдов, над которыми хлопотали целители, уставился на своего лишившегося головы дружка. И некоторое время пристально смотрел на него. После чего, расстроенно покачав головой, сделал ещё глоток вина. Чтоб затем, промочив горло, сокрушённо бросить: — Да, ошибся Клив в своих расчётах, ошибся… — И, тронув мыском сапога валяющийся на полу замшевый кошель, глубокомысленно произнести. — Говорил же я ему — пяти медяков тут явно будет мало… А вот за пару серебрушек бывший нищий стражник точно подгонит нам свою невесту поразвлечься…

Ох как меня завело это возмутительное замечание, прозвучавшее почти в оглушительной тишине… Только-только ведь успокаиваться начал — и на тебе! Багровая пелена встала перед глазами, словно и не уходила никуда, и я, издав низкий рык, рванулся. С твёрдым намереньем на клочки безумно наглого человечишку разорвать!

И в попытке добраться до виконта я почти преуспел. Не справилась ведь со своей задачей шестёрка гвардейцев графа… Вырвался я, обуянный злобой, буквально расшвыряв удерживающих меня людей. И метнулся вперёд… К гадёнышу этому долговязому, что тотчас назад отступил.

«Врёшь, не уйдёшь…» — оскалившись, ещё подумал я, прыгая с занёсённым кулаком на своего противника.

Но достать до рожи Ральфа так и не сумел. Крайне несвоевременно вмешалась свободная пара гвардейцев графа, изначально упущенная мной из виду. Так что перехватили меня ещё в прыжке. И пусть задержали всего лишь на краткий миг, да только он оказался роковым. Ибо его хватило остальным гвардейцам, чтоб опомниться и всем скопом навалиться на меня…

Через несколько минут всё было окончено. Я вновь бы пленён и воздет на ноги. И мог лишь с ненавистью сверкать глазами, глядя на Ральфа, беззаботно потягивающего из бокала вино. Вырваться ведь не удавалось. Крепко держали…

— Стайни, остынь, — поморщившись, презрительно бросил виконт Жалье, видя, что я никак не оставляю попыток вырваться и добраться до него. — Ты, как-никак, не у себя в деревне, в луже с грязными свиньями возишься, а в благородном обществе находишься. — А затем взял, да резко плеснул из бокала вином мне в лицо!

Я и замер, ошеломлённый хамской выходкой Ральфа. Который, похоже, совсем потерял берега! Что отметил и задумчиво почесавший рог бес, сказав:

«Кажется, кому-то жить совсем надоело…»

И в кои-то веки я был полностью, абсолютно согласен с нечистью. Ведь унизительное ощущение стекающей по лицу влаги немедля вновь заставило меня взалкать чьей-то крови…

От неминуемой и беспощадной кары Ральфа спасли восемь графских гвардейцев. Которые, совместными усилиями удержали меня на месте. И не дали ещё до одного ничтожества добраться и башку ему разнести! К превеликому моему сожалению…

— Нет, решительно рано выпустили тебя в свет, ди Стайни, — с сочувствием глядя на меня, констатировал виконт. — Даже мужицкие замашки из тебя вытравить не успели… — И снисходительно заметил. — Благородные сэры ведь кулаками не машут, ровно какие-то ничтожные смерды… А доказывают свою правоту на дуэлях с настоящим оружием в руках!

— Ах вот как?! — прохрипел я, почти удушенный схватившими меня со всех сторон гвардейцами. И, исходя безудержной яростью, туманящей разум и взгляд, немедля прорычал: — Тогда дуэль!

— И, конечно же, по соплячьи, до первой крови?.. — снисходительно улыбнувшись, зевнул Ральф. — Да ещё когда-нибудь через пару лет?..

— Нет, до смерти! И немедленно! — кровожадно оскалился я в ответ.

— Отлично, я принимаю твой вызов, ди Стайни! — резко оживившись, выпалил Ральф. Да тут же начал, пользуясь правом вызываемого, условия поединка излагать: — Оружие — рапиры и кинжалы, защиты — нет. Бьёмся через положенные законом три дня на арене Броссури. И…

— Виконт Жалье, немедленно прекратите это безобразие! Слышите?! — перебил его добравшийся в этот самый до места событий изрядно запыхавшийся граф Терфо, из-за спины которого выглядывала его испуганная дочь.

— И не забудь попрощаться с друзьями и невестой перед дуэлью, ди Стайни, ведь больше ты их никогда не увидишь, — невозмутимо закончил начатое Ральф. И, коснувшись рукой кончика шляпы, откланялся: — Честь имею.

Развернулся, и, протолкавшись через неохотно расступающуюся перед ним толпу, быстро пошёл прочь. А вслед ему полетел гневный возглас графа Терфо:

— Отныне вам отказано в приёме в моём доме, виконт! Слышите?!

Но Ральф не обратил на эти крайне неприятные для любого благородного человека слова ровным счётом никакого внимания. Даже не обернулся, пробираясь к выходу из зала. Что заставило графа, задетого проявленным виконтом пренебрежением, сжать кулаки и прожигать гневным взглядом спину наглеца, пока тот не покинул зал.

Ну а когда Ральф ушёл, хозяин дома резко повернулся лицом к нам с баронетом. И, задыхаясь от возмущения, выговорил: — А вы, а вы… — Однако сходу придумать нам подобающего наказания не смог, а потом, когда его робко тронула за руку дочь, и вовсе опомнился. Ведь ладно я, но Карл-то ему какая-никакая, а родня… Так что граф только скривился, да махнул рукой. После чего, отворачиваясь, сердито бросил своим гвардейцам: — Отпустите их.

И мы были незамедлительно освобождены. Представ перед прибывшими с другого края зала друзьями-знакомыми совершенно свободными. И очень злыми. Хотя и достаточно успокоившимися, для того, чтоб не бросаться в погоню за виконтом, дабы немедля его разорвать…