Ученик магов - Джеймс Д. Макдоналд

Весь остаток дня Рэндал пытался выучить заклинание, помогающее сосредоточиться. Он твердил себе, что теперь, наконец, совершает настоящее волшебство, но в душе понимал, что просто прочитать слова — дело нехитрое, а сотворить из них заклинание гораздо труднее. Звучные слоги безжизненно таяли в воздухе, и он не чувствовал, того беспокойного покалывания, какое пробежало по его коже, когда Мэдок творил волшебство в замке Дун.

До наступления сумерек он научился произносить слова заклинания без запинки, не подсматривая в книгу, но волшебства все равно не было. Теперь он понимал, почему ученики Краннаха в «Смеющемся Грифоне» казались такими озабоченными, и начал догадываться, почему споры были излюбленным времяпрепровождением всех учеников и вольных подмастерьев, которых ему доводилось встречать. «Но я все равно не понимаю, — говорил он себе, — почему такое непочтение к мастерам сходит им с рук».

Колкое замечание, которое лорд Элайн или сэр Паламон сочли бы непростительной дерзостью, здесь, в Школе, становилось отправной точкой горячей дискуссии на час, а то и дольше. Вскоре Рэндал заметил, что мастеров-волшебников хлебом не корми — дай поспорить с учениками. Первый же ужин Рэндала в трапезной — просторном зале, где ученики ели за длинными столами, во главе которых сидели учителя, — показал мальчику невероятную тягу волшебников к противоречиям.

Пища была простая и скромная — грубый хлеб, тушеная чечевица, отварные овощи. Рэндал, не жалуясь, жевал свою порцию, он считал, что не дело ученику ворчать из-за скудной еды. Однако другие студенты были настроены не так смиренно.

— Бобы, бобы, опять бобы, — проворчал юноша рядом с ним, лениво ковыряя ложкой чечевицу. — Мы, цвет и надежда мира, не можем даже наколдовать себе приличной еды.

Мастер, сидевший во главе стола, — его, как сообщил Питер, звали Тарн — услышал слова ученика или, точнее, их недовольный тон.

— Ты спрашиваешь, почему мы не можем взять червей и сухие листья и превратить их в редчайшие деликатесы? Давайте обсудим. Хотите, чтобы я сделал это?

Волшебник закрыл глаза и пробормотал заклинание. Миска с овощами посреди стола превратилась в серебряное блюдо с жареным фазаном.

— Вот так, — обратился он к спорщику. — Как ты думаешь, почему мы не делаем этого каждый день?

Юноша был уже не рад, что затеял этот разговор.

— Потому что вы хотите воспитать в нас смирение? — отважился он сказать через мгновение.

Мастер Тарн вздохнул.

— Если бы это было возможно. Нет. У кого есть другие соображения?

Все молчали.

— Неужели ни у кого нет никаких идей? — Мастер Тарн указал на Рэндала. — Как ты думаешь, почему мы не создаем пиров каждый день с помощью волшебства?

Рэндал почувствовал, как глаза всех собравшихся за столом устремились на него. Он не ожидал, что его, не успевшего толком сотворить ни одного заклинания, вовлекут в такой спор. Наконец он дал ответ, который казался ему слишком очевидным для серьезного обсуждения.

— Потому что на самом деле жареного фазана здесь нет.

Мастер Тарн удивленно посмотрел на него.

— Первые проблески разума. Это приятно. Тарелка с овощами, чем бы она ни казалась, всегда останется тарелкой с овощами, — он указал на жареную птицу. — То, что мы здесь видим, все равно представляет собой растительное вещество. Не хуже и не лучше, чем оно было прежде.

У Рэндала рот наполнился слюной. Он своими глазами видел золотистую румяную корочку и вдыхал аппетитный теплый аромат, но не отважился прикоснуться к еде.

— Можешь отведать, — предложил ему мастер Тарн, словно прочитав мысли мальчика. Ты поверишь, что в самом деле съел жареную птицу, но организм не обманешь. То, что ты видишь перед собой, — всего лишь иллюзия, и действует она только на разум.

Один из мастеров за соседним столом обернулся и громко заявил:

— Чушь. Полнейшая ерунда. Иллюзии воздействуют на разум не сильнее, чем мираж. Иллюзии действуют на воздух, и вы видите то, чего здесь нет.