Сокровища наместника - Алекс Орлов

Запись прошла быстро, хватило одного имени. Потом жующий надзиратель поволок Мартина по лестнице, и тот сбился со счету, преодолевая темные лестничные пролеты. Наконец они вышли в коридор и двинулись вдоль грубо сложенных стен, вдоль которых была рассыпана труха от сгнившей соломы.

Должно быть, ее здесь никто не убирал или делали это очень редко.

В темных и глубоких стенных проемах едва различались двери, но были за ними узники или темницы оставались пустыми, было неизвестно. Кроме шума шагов и позвякивания цепи, на которой вели Мартина, никаких других звуков слышно не было. Света в коридоре не хватало, и попадал он сюда сквозь узкие оконца, больше похожие на бойницы. Скорее всего, это они и были, а тюрьму сделали уже позже, разгородив пространство кладкой из колотого камня.

Кое-где на стенах угадывались держаки для факелов, но они были пусты, масло и смолу здесь экономили.

По мере приближения к концу коридора становилось светлее, и вскоре Мартин с надзирателем вышли в некое подобие холла, где за деревянным столом сидел еще один надзиратель – маленький и щуплый, похожий на писаря Штырца.

Заслышав шум, он вышел из-за стола и, подняв повыше масляный фонарь, пошел гостям навстречу.

– Привет, Борц!.. – с деланым радушием поздоровался приведший Мартина надзиратель.

– Привет, Долбунтин, – отозвался тот и посветил на избитое лицо Мартина.

– Мы же договорились, что ты зовешь меня просто Дилмо, по-дружески.

– Как долг отдашь, так будешь Дилмо, а пока ты мне никто.

– Да чего там этого долга, Борц? Десять денимов!

– Долг есть долг. Проиграл – отдавай, не можешь, не маячь тут.

– Я только по службе.

– Ну и вали. Я арестанта принял, ты – отдал.

С этими словами Борц выхватил конец цепи у Долбундина и потащил Мартина к темной нише в стене, где располагался вход в темницу, а сопровождавший пошел прочь.

Распахнув тяжелую скрипучую дверь, Борц подождал, когда Мартин войдет внутрь, и потом с помощью своего ключа снял с него кандалы и замок.

– Осматривайся, парень, – сказал он и, захлопнув дверь, с трудом задвинул заржавевший засов.

Мартин последовал этому совету, ему больше ничего не оставалось.

В просторной камере, примерно семь на восемь шагов, под самым потолком имелось сквозное окно, света от которого было больше, чем в коридоре у Борца, да и воздуха тоже. Правда, зимой здесь наверняка было холодно, а из утепления имелась лишь прелая солома вдоль стены, давно превратившаяся в труху.

Еще из удобств имелась дыра в дальнем углу и тянувшаяся через все помещение деревянная балка с кольцами, на которых когда-то подвешивали узников, чтобы выбивать подробности какого-нибудь заговора.

Дверь снова загрохотала, но на этот раз в ней открылось лишь небольшое окошко.

– Принимай суп, парень!

Мартин подошел к двери и взял кувшин с отбитой рукояткой, в котором была вода. Она давно протухла и имела болотный запах, но другую здесь вряд ли подавали.

– Спасибо.

– С новосельем!.. – поздравил его Борц и засмеялся.

– Да уж, – вздохнул Мартин.

– Тебя за что так отделали? Морда как старый башмак!

– Я не помню, как били, сначала дали по голове, а дальше не помню.

– Но было ведь за что, парень, просто так мордой по стене не возят и в Угол не запирают. Ты злодей? Убивал, грабил?

– Вор, – коротко ответил Мартин.

– Во-о-ор? – протянул Борц и понимающе кивнул. – У моего соседа в прошлый праздник на базаре кошелек сперли. Может быть, даже ты.

– Нет, в этот раз не я.

– Неважно. По-хорошему, всех вас надо взять да перевешать.

– Было уже, – грустно улыбнулся Мартин, но его улыбка вышла кривой.

– Что значит было?

– Сегодня вешали, да веревка оборвалась.

– Правда?

Борц снял форменный картуз и почесал макушку.

– Повезло тебе, парень.

– Ну, если можно так сказать, – пожал плечами Мартин и, не удержавшись, обвел взглядом свое узилище. – А что, подолгу у вас тут сидят?

– Не всегда. До тебя тут один три года протянул. И все. От воды задристал, но он еще долго продержался, другие и того не выдерживали.

– И все из-за воды?

– Нет, к воде многие привыкают. А вот зиму пережить трудновато. Холодно здесь, отопления нету.

– А как же вы?

– Мы угли в ведерке приносим. Поставишь под стол, и вроде ничего. А вот арестантам худо приходится.

– Ну, а те, кто не помирает от воды и холода, подолгу сидят? – осторожно осведомился Мартин, все еще лелея какую-то надежду.

– Не то чтобы долго, но – бессрочно. У нас в Углу других не держат. Угол – это Угол.

– А как насчет соломы, господин Борц?

– Я тебе не Борц, я друзьям Борц. Долбундину и прочим – Беренцборц, а тебе – господин надзиратель. Понял, крыса тюремная?