Проклятая рота - Олег Львов

Но сейчас мне было и обидно, и стыдно… ярость не за горами.

– Давай, – сказал я, поднимаясь, и хохот стих.

Вскидывая меч, я заскрипел зубами – надо успокоиться, позволить мускулам вспомнить, что и как делать, отодвинуть в сторону привыкшие лезть во все мозги, да и собственный гнев тоже.

Должно быть, в моем лице что-то изменилось, поскольку когда я повернулся к Ярху, тот перестал ухмыляться. Отсалютовал мне клинком и стремительно атаковал, заходя слева, но я успел развернуться и отбил его удар.

– Неплохо, – буркнул кто-то из зрителей, судя по низкому голосу – Лихо.

Лязг и грохот, взблески металла перед глазами, ноги двигаются, точно в каком-то танце, я и не пытаюсь их контролировать, просто стараюсь не мешать, и Ярх уже отходит, пятится под градом моих ударов… Я наступаю и сам не верю тому, что происходит, и только в очередной раз замахнувшись, понимаю, что это была замануха…

Красные глаза совсем рядом, меня обдает кислым запахом вина, и острие упирается мне в бок.

– Хватит, – Визерс поднялся. – Кое-что ты помнишь, остальное вспомнишь завтра. Или умрешь.

Произнесено это было совершенно равнодушно, и я с дрожью сообразил, что наемники из Проклятой роты привыкли терять друзей, что для них смерть близких – неотъемлемая часть жизни.

– Надо бы обед сварганить, – добавил десятник. – Балд, твое дежурство.

Зрители начали расходиться, рядом остались только Ярх и Пугало.

– Завтра меня зарежут, точно овцу, – сказал я, трясущейся рукой убирая меч в ножны. – Сами же видите, что я ни на что не гожусь, что меня нельзя в бой пускать, что…

– Ты ж будешь не один, – сказал Пугало, а красноглазый похлопал меня по плечу. – Присмотрим для начала, а затем ты вспомнишь все, что умел Рыжий. И сегодня ты держался не как новичок, впервые взявший в руки меч, и пару знакомых ухваток я увидел.

От этих слов мне полегчало, но зато стало стыдно – надо же, чуть истерику не устроил, как нервная баба, и перед кем, перед боевыми товарищами, с кем мне завтра в схватку идти!

– Пойдем, выпьем, – Ярх сплюнул. – Теперь уж нам никто это сранство не запретит.

– Пойдем, – согласился я.

Но сначала пришлось взять топоры и тащиться в лес за дровами, затем меня отправили помогать Балду с готовкой, и только когда солнце поднялось в зенит, дело дошло до бурдюка с вином. С «общаковой» телеги приволокли мешок, набитый деревянными и медными чашами.

Мне достался потемневший от времени кубок с промятым боком.

– Ну, давай, налетай, – проговорил Ярх, открывая бурдюк. – Десятник, ты где там? Ты первый, как положено…

Вино оказалось очень сладким, с непривычным резким запахом.

Пить мне приходилось, и водку и шампанское я пробовал, и даже коньяк, а уж победу во Владимире в прошлом году мы отметили так, что на следующий день половина команды блевала – автобус пять раз на трассе останавливали. Но ничего подобного я не пивал и поэтому прихлебывал с осторожностью – не хватало еще напороться и завтра мучиться похмельем.

Моих собутыльников подобные опасения не касались, и они лупили квас в два горла каждый. Пугало каким-то образом ухитрялся пить через прорезь в ткани, не открывая лица, Стась облился и сидел весь в багровых потеках.

– Ничего, завтра мы им покажем! – хвастливо вещал Ярх, размахивая руками. – Прослышат, что против них мы, и тут же дадут деру, только штаны обосранные подтянут!

Я уже знал, что в Проклятой роте около полутысячи человек в широком смысле этого слова, поскольку тут можно встретить кого угодно, от Семерки с его невероятным смешением кровей до таинственного савирта, которого я пока так не видел. Вихрь, один из десятников, был чистокровным эльфом, Лихо – гоблином, а Ярх, если верить ему, имел дедушку-оборотня.

Но из этих пяти сотен только триста были бойцами, остальные представляли собой «службу тыла». Понятно, что возчики, мастера-оружейники, лекари, фуражиры и прочие тоже в крайнем случае могли взять оружие в руки, как вчера в Шелудивом лесу, и все же в бой в обычных обстоятельствах им не идти.

Но что триста, что пятьсот – на мой взгляд, мало, чтобы решить судьбу битвы.

Или тут большое мочилово происходит совсем не так, как у нас?

Спрашивать я не стал, и так задолбал всех своими вопросами, а кроме того, завтра все узнаю.

– Жрадло созрело, – объявил Балд, лысый дядя лет за тридцать, без двух пальцев на левой руке.

Ели мы какую-то кашу, щедро заправленную салом, но я уже понял, что деликатесов здесь не дождешься. Что-нибудь вроде гамбургеров или шаурмы добыть наверняка можно, а вот о селедке под шубой или тортах с взбитыми сливками лучше забыть…

Как и многом другом.

Вспомнилась Машка, единственный человек, о котором я, наверное, буду скучать… Хотя нет, еще парни из команды, все же столько времени провели рядом, и Антон, и братья Коневы, и остальные, да и Юр Палыч… интересно, как они там, после той катастрофы?

Может быть, кто-то и выжил, а может, кого-то зашвырнуло сюда?

– Не грусти, Рыжий, – заявил усевшийся рядом Ярх и протянул мне бурдюк. – Плесни лучше себе еще.

– Нет, хватит, – я поспешно убрал чашу в сторону. – Слушай, а обратно вернуться? Мне. Это возможно?

Вопрос получился не совсем внятным, но красноглазый меня понял. Он задумчиво сплюнул, отхлебнул прямо из бурдюка, залив вином подбородок, а потом сказал:

– Вряд ли кто это знает, а кто скажет, что знает, тот брешет как собака. Сечешь? Кроме того, ты там, в своем мире, умер, скорее всего, раз душа-то оторвалась от тела…

В подобном направлении я мыслить не решался.

– И почему-то очутилась в Душеловке и за каким-то сраным фигом попала в Рыжего, хотя он живее всех живых был, – продолжил Ярх. – Так что забудь о возвращении, обживайся тут, у нас ведь не так плохо, и это ты еще всего не видел! – и он расхохотался.

Да уж, и вправду придется свыкнуться с мыслью, что обратной дороги нет, что я никогда не увижу родные места, а компанией моей теперь будут воняющие потом, кровью и вином наемники…

Вон уже двое сцепились, сейчас драться будут, ну, чисто пацаны.

– Тогда плесни еще, – я протянул Ярху чашу и, набравшись смелости, осведомился: – А чего Пугало лицо закрывает?

– Так он с Южных земель, там людей немного живет, да и те с придурью, – объяснил красноглазый наемник. – Когда они с родины уезжают, то физиономию прячут, типа чтобы не оскверниться, а еще не рассказывают, что у них там и как, хотя я столько раз спрашивал…

В голосе его прозвучала обида.

Бурдюк вскоре закончился, а когда Ярх приволок второй, десятник решительно сказал «хватит». В ответ на недовольное бурчание махнул рукой в ту сторону, где поставили шатер для Лорда, и заявил, что все, флаг поднят, а значит, с гулянками на время завязываем.