Снежный герцог - Таня Волова

Мама, заметив моё беспокойство, мягко спросила: «Что такое, милая?»

«Он же… ждёт?» — я неловко потупилась.

«Кто?» — спросила мама, подходя к окну.

«Герцог. Он тоже помог тебе».

«Да», — призналась я, закусывая губу.

«Ясно, позови его, а то он, бедняга, устал ждать».

Я кивнула и, надев шубу, открыла дверь.

«Прости, чуть не забыла», — сказала я, глядя на него. Его глаза сияли, когда мы встретились взглядами. Моё сердце забилось быстрее, как будто я знала его всю жизнь и ждала этой встречи. И старый мудрец был прав, говоря, что он — моя судьба.

Я знала, что с ним будет нелегко, но я его понимала, чувствовала его душой.

Он сделал шаг навстречу, приближаясь ко мне, и остановился, спрашивая: «Как мама?»

«Хорошо, ходит. Я так счастлива, спасибо, что помог».

Я смутилась, подходя к нему и кладя руку ему на грудь. Он почувствовал моё прикосновение и заметил, что моя рука лежит на его груди, согревая его сердце, окутанное льдом. Он не отстранился, а спокойно вздохнул и коснулся моего лица. Его тепло ощущалось на моей коже.

Слёзы навернулись на глаза, он почувствовал мою боль, грусть, всё, что я чувствовала. Он прижал меня к себе, обнимая.

«Странно, я чувствую твоё тепло», — прошептал он. — «Ты проникла в мою душу и согрела моё сердце. Но знай, со мной будет непросто, я буду заботиться о тебе, поддерживать и понимать, но прежде останусь таким же».

Он объяснил, что трудно будет его изменить, но я почти сделала это.

«Знаю, я не боюсь тебя», — сказала я, глядя в его голубые глаза.

Мои губы тянулись к нему, как и моя душа. — «Не боюсь, я хочу быть с тобой, идти до самого конца. Ты мне нравишься таким, какой есть, в этом мире».

Я знала, что он останется таким же холодным и жёстким снаружи, но внутри он совсем другой — нежный и добрый.

Улыбнувшись, я поднялась на носочки и обхватила его шею, прижимаясь к его губам, и сильно его поцеловала. Он понял и ответил на мой поцелуй, нежно схватив меня за шею. Он целовал меня страстно, глубоко.

«Хоть твоё сердце из-за льда, я твой самый чистый огонь, — подумала я, — Растопив, я согрею его. И не причиню тебе боли».

Мы целовались так сильно, что наши губы горели от поцелуев, ощущая страсть, нежность и огонь.

Оторвавшись, облизнув губы, я опустила руки с его талии и отошла, говоря: «Идём, будешь чай. Прости, я просто… Эм…» Я закусила губу. Щеки и губы горели, и всё внутри горело.

Он усмехнулся, подошёл и сказал: «Не смущайся, я знаю». — Он уверенно произнёс эти слова.

Закусив губу, я призналась: «Ты мне нравишься. И я знаю, что ты хочешь вернуть всё как было. Я…» — Я взяла его руку в свою, давая понять, что не брошу его и буду на его стороне.

Сделав серьёзное лицо, он сказал: «Будь готова к тому, что тебя ждёт. Интриги меня не касаются. Ты тоже мне дорога. Будь осторожна».

Глава 21

Мы зашли в дом, и я увидела маму, которая сидела на диване с нежной улыбкой. Она сказала:

— Я вижу, он тебе понравился.

Я покраснела и посмотрела на него. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

У него были свои дела, трон и власть — вот что он хотел больше всего, и он думал об этом. Я призналась:

— Да, понравился.

Его взгляд смягчился, стал нежнее. Я больше не видела злости и жестокости, почти получилось растопить его сердце.

Он ответил:

— Нет, спасибо, меня ждут.

Я вздохнула:

— Хорошо, тогда не буду вас задерживать. Спасибо ещё раз за помощь.

Я убрала прядь волос за ухо и сказала:

— Будем ждать нашей встречи снова. Я не хочу быть вашей союзницей. Эти игры опасны для нас. Я должна оставаться такой же, не снимая маски. И мне нужно вернуть трон и власть в свои руки. И я не думаю, что моя мать согласится вернуться, — добавил он.

Я слушала его, затем посмотрела в окно.

— Понимаю, — сказала я. — Ты всё ещё любишь свою мать и хочешь вернуть всё, как было. Я не стану мешать. Но я хочу больше узнать о тебе, открыться, узнать о тебе всё. И чтобы ты не боялся узнать и доверять мне.

Он положил руки на мои плечи, заглядывая в мои глаза:

— Я не боюсь. Я тоже хочу узнать тебя, ощутить тебя, понять. Но ты не поймёшь, что я чувствую.

Он повысил голос:

— Вот как…

Он убрал руки с моих плеч. Я подошла к окну, стиснув губы.

— Я чувствую и всё понимаю. Думаешь, мне легко? — прорычала я, злая и недовольная.

Я хотела подойти и обнять его, но дёрнула плечом, не позволяя ему коснуться меня. Не хотела, чтобы он чувствовал себя слишком уверенно рядом со мной.

Он сказал:

— Прости, не хотел обидеть тебя.

Его взгляд смягчился, стал добрым. Я посмотрела на него, смягчившись:

— Ничего, ты тоже прости, что я начала злиться. Я как лучше хочу. Я понимаю твою боль и хочу быть с тобой, любить тебя.

Он был удивлён и немного растерян, когда я сказала, что хочу любить его таким, какой он есть, несмотря на его жёсткость и грубость.

— Я не знаю, что такое любовь и как любить правильно. Я не доверяю женщинам, — сказал он.

— Я могу научить любить, если ты хочешь и позволишь любить и быть с тобой, согревать своим телом, — предложила я.

Он подошёл к двери, я приблизилась. Он открыл её, посмотрел на меня, моё сердце застучало в груди:

— До свидания. Увидимся, — сказал он и вышел.

— Я буду ждать, — крикнула я, наблюдая, как он уходит.

Загрустив, я закрыла дверь и подошла, села рядом с мамой. С грустью положила лицо на её плечо. Мама увидела, что я грущу, и сказала, успокаивая:

— Не волнуйся так, дорогая. Он вернётся.

Но я была возмущена и обижена, когда он сказал, что я не понимаю его боли и что он чувствует. Я всё видела в его глазах.

Глава 22

Я вернулся домой и увидел Жанну. Она сидела за столом и ждала меня. В воздухе витал аромат свежей выпечки. Я снял шубу, повесил её и сел за стол.

— Как всегда, пекла мой любимый