Воительница и Сфинкс - Рю Эмерсон

— Рада, что твоя мечта сбылась, — рассеянно сказала охотница и перевела взгляд на Зену. Та скривилась и глазами указала на Габриэль. Кажется, Аталанта поняла намек: "Это моя подруга, будь с ней повежливей, иначе…". Не совсем то, что имела в виду воительница, но все же достаточно близко. — О, мне тоже приятно познакомиться! С тобой и с каждым, кто болеет за меня. А ты?..

— Я?.. Ах да, меня зовут Габриэль. А это Гомер, он начинающий певец.

Охотница посмотрела на юношу и одарила его холодной улыбкой:

— Будем знакомы. Что ж, мне пора готовиться к забегу: не хочу разочаровать болельщиков. Зена, — прибавила она сладким голосом, — так приятно снова тебя повидать!

Зена ответила столь же широкой улыбкой и столь же неприязненным взглядом:

— О, нет, это мне приятно. Так же, как в прошлый раз.

Габриэль наконец-то уловила холодок их отношений, и ей стало не по себе. Девушка потянула Гомера за руку:

— Я, правда, счастлива тебя видеть, — сказала она сделанной веселостью, — но нам стоит поторопиться: хороших мест маловато. Гомер, пойдем поищем, где встать. Может, вернемся туда, где были в самом начале? — речь слишком походила на неудачную импровизацию, и Гомер непонимающе уставился на подругу. Габриэль состроила выразительную гримасу, стрельнула глазами в сторону воительницы и бегуньи, а потом открыто подмигнула. Юноша нахмурился, пытаясь разгадать таинственные знаки, и наконец его лоб разгладился. Габриэль вздохнула с облегчением и мило улыбалась, пока Гомер говорил:

— Пожалуй, нам действительно надо найти место получше. Зена, мы вернемся к финальному забегу… или ты хочешь пойти с нами?

— Я останусь здесь, — ответила воительница и смягчила слова мимолетной улыбкой. — Иди, Габриэль. И не забудь перекусить!

— Ну, это на меня не похоже! — на этот раз голос девушки звучал естественнее. Вспомнив, где кошелей, она покраснела: — Да-да, не забуду. Наконец-то я сама увижу твою победу, — обратилась она к Аталанте. Охотница отодвинулась от Зены, овладела собой и приняла надлежащий вид. С очаровательной улыбкой она протянула Габриэль руку:

— Сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать твои ожидания. И твои, юноша! Гомер заморгал:

— А… Э-э… Благодарю. — Упустить шанс поговорить с Аталантой было нелегко, но он справился. — Так что, Габриэль, знаешь ты, почему курицы переходят дорогу?

— Переходят или просто ходят? — уточнила девушка и оглянулась через плечо на Зену и Аталанту, в глазах ее было беспокойство.

Воительница коротко кивнула и незаметно сделала Знак рукой: все в порядке. Габриэль тут же успокоилась, расправила плечи, и лицо ее осветила улыбка. Девушка снова обратилась к Гомеру, продолжая шутливое состязание. Когда друзья были уже у черты, отмечавшей половину дистанции, Зена повернулась к Аталанте, и ястребиный взгляд ее синих глаз уперся в расширенные, темно-карие глаза охотницы.

— Ох, какая милочка! — пробормотала Аталанта, очевидно, имея в виду Габриэль. — Жаль только, слишком болтлива. Твоя протеже?

— Раз уж мы заговорили о протеже, — гортанно прорычала Зена, — где твой очередной… певец. Кажется? Ты их так теперь называешь.

Аталанта остолбенела от такой дерзости, взгляд ее застыл. Зена ровно продолжала:

— А мои отношения с Габриэль тебя не касаются. Можешь считать ее моим другом или сестрой, как будет угодно. В любом случае, не смей ей грубить, — услышав эти слова, охотница нахмурилась, но Зена еще не закончила: — Гомера тоже не зли. Впрочем, ты умна и должна понимать: только глупец станет ссориться с певцом.

Чуть дальше на побережье остановились Габриэль и Гомер. Девушка мечтательно вздохнула:

— Она красавица, верно?

— Да, взглянуть приятно, — не слишком вежливо заметил юный поэт. Подруга озадаченно посмотрела на него, и Гомер прибавил: — Она груба и надменна.

— Ах, ты об этом! — отмахнулась девушка. — Гомер, ей ведь скоро участвовать в важном забеге. Разумеется, Аталанта нервничает, в таких ситуациях все становятся раздражительными. Готова поспорить, после соревнований она будет очаровательна.

— Хм, пожалуй, ты права, — призадумался певец и обогнул стайку девочек, столпившихся у лотка с изобилием спелых фруктов. — Я тоже становлюсь мрачным перед знаменами, а Андрокл бросается на всех вокруг, хотя никто не умеет импровизировать лучше, чем он. Только Андрокл все равно ведет себя как лев с колючкой в лапе.

— Отличный образ! — захлопала в ладоши Габриэль. — Мне нравится!

— Спасибо. Аталанта — лучшая бегунья в Греции, и еще никому не удавалось ее обогнать. О чем ей беспокоиться?

— Уж, конечно, не о том, что она проиграет! — быстро ответила девушка, потом глубоко вдохнула и замешкалась. — О, как здорово пахнет! Запомни это место, поможешь мне вернуться сюда после забега: именно здесь я хочу пообедать, — и она указала на струйку дыма, поднимавшегося над бело-синим навесом шагах в десяти от толпы болельщиков. — А насчет Аталанты, только подумай, вдруг она сделает неверный шаг? Или подвернет ногу? Или съест что-нибудь не то и заболеет? Вдруг кто-то из недругов выставит посох, чтобы помешать ей?

Гомер в изумлении уставился на подругу:

— Придет же такое в голову! Неужели ты думаешь, что Аталанта переживает из-за нелепых выдумок?

— Вполне возможно. Знаешь, если б я прославилась Непревзойденной Аталантой, я тоже была бы на грани срыва перед каждым забегом.

— Кто знает. Никогда бы не подумал, что Аталанта злится от волнения! — Гомер даже замотал головой. — Кстати, кто станет специально мешать бегунам?

— Да кто угодно! Может быть, девушке захочется, чтобы победила ее подруга, или мать поможет дочери выиграть: ради любви люди способны на многое!

— Знаю, наслышан, — нехотя признал певец. — Все легенды об этом. Вот мы и пришли, — прибавил он, останавливаясь у веревки, отмечавшей конец дистанции.

Здесь было совсем немного народу. Позиция болельщикам не нравилась: гораздо интереснее стоять у начала дорожки, ведь побеждает тот. Кто первым возвращается обратно. Недалеко от друзей стоял седобородый старик и присматривал за двумя мальчиками, катавшими по песку сеть с камнями. Они утрамбовывали песок, готовя дорожки к следующему забегу. Довольный, что его подопечные не шалят и не пытаются увильнуть от работы, старик отвернулся и пересчитал разноцветные палочки, которые бегуньи должны были захватить с собой, прежде чем мчаться к финишной черте.

Габриэль встала на цыпочки и вытянула шею, всматриваясь вдаль, туда, где собирались участницы забега. Гомер тоже взглянул в том направлении.

— Кажется, я ее вижу, — сказал он. — Желтый наряд нельзя не заметить! Пока лишь Аталанта приготовилась к старту.

— Вот как, — рассеянно ответила девушка и улыбнулась, щурясь на солнце. — Так почему курицы переходят дорогу?

Гомер ухмыльнулся:

— Потому что обходить слишком долго, — с достоинством пояснил он и ловко увернулся от удара.

Теперь