Маятник - Степан Вартанов

Впрочем, те, кто готовил для Кайла картотеку, пошли дальше гестапо. Во-первых, по верхнему краю карточки шло нечто вроде штрих-кода. Ну, это Ромка его так обозвал. Красная полоска — низкая агрессивность человека. Три желтые полоски — средняя агрессивность клана. Пять зеленых — высокая агрессивность клана по отношению к Рыси. И так далее. С первого взгляда можно было понять, чего ждать от человека. Полоски дублировались в тексте под картинкой.

Во-вторых… Изображения были отличные, почти живые. Лучше, чем фотографии. Неведомый художник чуть усилил основные черты своих персонажей, так что достаточно было одного взгляда, чтобы понять, чего от него ждать. Вот этот — хмурый и скучный тип. Вот у этого шило в заднице, и держись от него подальше, если не хочешь, чтобы оно перекочевало к тебе. Вот эта девчонка — белая и пушистая… гадюка. А этому парню можно доверять, вот только чем он тебе поможет, этот простофиля…

— Хороший психолог рисовал, — восхищенно сказал Ромка Кайлу во время обеда — собственно, кроме как за едой, они практически не общались. Маленький маг выполнял какие-то «представительские» поручения, мелькая изредка в парадной одежде и с кругами под глазами, а Ромку учили аж четверо слуг, сменяясь по кругу. До завтрака — один, после — второй, третий — после обеда и последний — после ужина. Ромка утешал себя тем, что это скоро прекратится.

Слуги эти были… не вышколены, нет. Они были словно куклы. Этакие чопорные зомби — если здесь все слуги были такие, то Ромка не завидовал местной аристократии, но, скорее всего, дело было в заклинании, которое к ним применил Кайл. Слуги словно спали наяву, что, впрочем, не мешало им обрушивать на Ромку потоки местной премудрости. Не магии, впрочем. В основном политики.

— Кланы вообще стремятся заполучить лучших, — кивнул Кайл, не прекращая воевать с жареной птицей неизвестного Ромке вида. — Причем если человек незаменим, его не угнетают и не запугивают, нет. Ему, наоборот, создают все мыслимые условия. Все решают кадры.

Последняя фраза показалась Ромке смутно знакомой, но он, хоть убей, не смог вспомнить, откуда она взялась. Наверное, сказал какой-нибудь президент из тех времен, когда он, Ромка, еще был маленьким, какой-нибудь Ельцин…

— Правильно ли я понимаю, что такие же карточки есть и у других? — поинтересовался он.

— Угу.

— И что у них написано на твоей карточке? — уточнил Ромка.

— Робок, — отозвался Кайл, промокнув губы салфеткой. — Скрытен. Неразговорчив. Известных страхов и слабостей не выявлено. Возможны аналитические наклонности. Что-то в таком духе.

— А… — ошеломленно произнес Ромка. — Значит, все то, что ты меня заставляешь учить, это полная фигня?

— Не то чтобы полная, — возразил его собеседник. — Во-первых, я такой и есть. Там же не написано, что у меня нет секретной комнаты для занятий магией, так?

— Ну так.

— Во-вторых, это хорошо, что ты сам догадался. Значит, не пропадешь. Надо уметь анализировать информацию и не бояться отбрасывать то, что оказывается неверным.

— А эти карточки…

— Результат работы разведки и дипломатов. Крупицы данных, попадающих к нашим аналитикам.

— Но зачем? Они же еще дети!

— Ребенка можно подтолкнуть на нужный путь развития. Можно… — Кайл вздохнул. — Можно просто убить, если ты видишь, что из него растет не то, что тебе нужно. И потом, из карточки ребенка получается карточка взрослого. Маленькая карта для ориентации…

— Но если данные неверны…

— Они верны В ОСНОВНОМ. Минус игры разведок, или, как в моем случае. Личная скрытность.

— Интересно живете, — вздохнул Ромка. Кайл в ответ подарил ему усталый взгляд: мол, живем, но чего нам это стоит.

— А вот еще, я хотел спросить, — снова заговорил Ромка после того, как слуга унес тарелки из-под горячего и разложил десерт. Слугам, по словам Кайла, можно было доверять, но Ромка замолкал не из недоверия. Он просто стеснялся. Взрослые люди, прислуживают…

— Собственно, ты говорил, что в школе будут учить магии, — сказал Ромка. — То есть ты бы все равно стал магом. Так?

— Да. И что?

— Тогда получается, что все равно есть возможность переворота… Чего ты смеешься?

— Я улыбаюсь, — поправил его Кайл. — Ты и правда хороший аналитик. А поскольку мы близнецы, то мне приятно.

— Мы еще не близнецы.

— Завтра.

— Завтра?!

— Не бойся, это не больно, — фыркнул Кайл.

— Я не… Это ты так ушел от ответа?

Кайл снова фыркнул.

— Вчера, — сказал он, — я принес моему отцу магическую клятву верности. Такую нельзя нарушить даже в мыслях. Понимаешь?

Ромка изумленно уставился на Кайла.

— То есть что — все пропало?!

— Пропало бы, если бы я приносил клятву, не будучи магом, — поправил его Кайл. — А так — это лишь мелкое неудобство. Клятву приносят до школы, именно потому, что в школе учат магии… Постой! Ты что же, решил, что я в течение этого года планирую переворот устроить?

— А… ну да.

Кайл расхохотался.

— Год мне нужен, чтобы создать основу. Год без контроля! Это здорово. А дальше — потихоньку… Так что прости. Я не настолько наивен. Отец… Словом, у меня будет только одна попытка.

— Интересная у вас семья.

— Да, — согласился Кайл. — Интересная. Доел?

— Доел.

— Пошли, пора научить тебя основам Искусства. Совсем без основ как-то неловко.

— Ну наконец-то! — воскликнул Ромка. — Я уж думал, опять придется зубрить эти карточки.

— Придется. Но сначала…

Они вышли из каморки и пошли по уже знакомому Ромке пути, собственно, от его убежища можно было либо идти вниз, к парадной части замка, либо вверх, на маленькую всеми забытую башенку. Но на этот раз оказалось, что есть и третий путь.

— Никогда бы не подумал, что камин нарисованный, — пробормотал Ромка.

— Какой камин? — удивился Кайл.

— Не обращай внимания. Сказка такая есть.

Они сидели в комнате, расположенной под каморкой мага, причем вход в нее был замаскирован так, что захочешь — не заметишь. Каменный монолит — не кирпичная кладка — пошел волнами и исчез, открывая скудно освещенный тоннель, ведущий куда-то вдаль и чуть вниз. Впрочем, вместо того, чтобы идти в эти мрачные сумерки, Кайл просто толкнул дверь, расположенную рядом со входом, и они оказались в… «В лаборатории», — решил Ромка.

«Лаборатория» представляла собой вырезанный во все том же камне зал размером с московскую «трешку», кое-где (и кое-как) отштукатуренный и облагороженный кирпичом и плиткой. Была здесь тяжелая мебель, сделанная из темного дерева — так и тянуло сказать «дубовая», но отличить дубовую мебель Ромка мог бы разве что от сосновой. Тяжелое дерево темного цвета. Тяжелое — это когда Ромка подвинул к столу табуретку.