Кружащие тени - Селин Кирнан

— Но я этого хочу, — сказал он.

— О, в этом я не сомневаюсь, — мягко парировал Кристофер. — Но это не обсуждается. И не проси об этом больше.

— Крис…

— Она не уйдет, и я не стану пытаться ее принудить. Она вполне взрослая женщина, Рази. Собственные мозги у нее тоже есть.

— Ей пятнадцать лет! — воскликнул Рази, понизив голос, чтобы ее не разбудить.

— В свои четырнадцать ты вел переговоры по делам Джонатона в Алжире. — Кристофер чистил котел или отдраивал миску, и, хотя его голос по-прежнему оставался мягким, скрежещущие звуки, сопровождавшие его действия, стали громче от нараставшего волнения.

— Я — другое дело!

Скрежет прекратился.

— И в чем ты другой? В том, что у тебя кое-что болтается между ног, так, что ли?

— Кристофер! Не будь пошляком!

— Она вполне взрослая женщина…

— Похоже, именно это ты и вознамерился доказать.

Винтер показалось, что сейчас в голосе Рази слышится изумление, а Кристофер возобновил свое занятие, заговорив приглушенным голосом, как будто он наклонил голову:

— Она сильная, смелая и смышленая.

— Да, но…

— Она бы кастрировала тебя на том холме, если бы не успела так быстро сообразить, кто ты.

— Крис…

— Она уже направлялась прямиком к лагерю твоего брата, когда мы все еще протирали задницы в этих лесах!

— Ну хорошо, Крис. — В голосе Рази определенно начинала чувствоваться улыбка.

Винтер не смогла удержаться и улыбнулась сама. Кристофер же говорил очень серьезно.

— Ты не можешь всю жизнь относиться к ней как к ребенку, она…

— Вполне взрослая женщина. Да-да. Ты уже говорил. Она сильная, смелая и умная. Одна стоит десяти крепких мужчин. Как же я раньше этого не заметил? Ведь стоит нам взять с собой Винтер, и мы за один день отбросим Гаунов и обратим бешеных Комберменов в ислам. — Теперь Рази уже смеялся, но без язвительности.

Кристофер добродушно пробормотал себе под нос:

— Да заткнись ты.

После этого надолго воцарилось молчание. Затем Рази примирительно пробормотал:

— Я хочу, чтобы с вами обоими все было в порядке, Крис. Эту свару затеяли не вы. Я хочу…

— Не надо меня оскорблять, — решительно прервал его Кристофер. Опять повисла пауза, после которой Кристофер произнес: — Хватит увиливать от работы, сходи набери в бурдюки воды. Твоя сестренка тебе смерти пожелает, как только поймет, что ты нес вахту вместо нее, и я бы предпочел, чтобы ты справился со своими обязанностями, пока еще можешь ходить — она тебя, поди, так отколотит, что живого места не останется.

— Так что беги за водой бегом, Рази Кингссон, — прорычала Винтер со своей лежанки, — потому что, как только выпутаюсь из одеял, я надеру тебе задницу.

Она перевернулась и сверкнула на него глазами через поляну.

Рази уже уходил, повесив по бурдюку на оба плеча. Он попятился, вызывающе расставив руки:

— Попробуй поймай, воительница! Ну, давай-ка!

Девушка легла обратно, сложив руки, и Рази ухмыльнулся.

— Так и думал, что тебе слабо! — сказал он и быстро зашагал к реке.

Винтер смотрела на узкую спину Кристофера, пока тот разливал кашу по трем мискам. Как и она сама, он завязывал волосы в тугой узел на затылке, чтобы защитить их от пыли и вшей, и девушка думала о том, что это особенно подчеркивает красоту и мужественность его шеи. Юноша снял тунику, и очертания мышц его спины и плеч отчетливо вырисовывались под тонкой тканью нижней рубахи. Она с трудом сглотнула от наплыва чувств, разбуженных этим зрелищем.

— Кристофер, — произнесла она, — прости, что этой ночью злоупотребила твоей добротой.

На мгновение он застыл совершенно неподвижно. А потом слегка наклонил к ней голову, так, что девушке стали видны часть скулы и темная тень от ресниц.

— Ты жалеешь об этом? — мягко спросил он.

— Нет, ничуть.

Она заметила, как расслабились его плечи, а потом он вернулся к раздаче завтрака.

— Ты не могла бы собрать постели? — попросил он затем. — Прежде чем трогаться в путь, нам нужно многое обсудить, и лучше закончить со сборами прямо сейчас.

— Хорошо.

Когда девушка приступила к работе, он некоторое время сидел неподвижно и молча, но только она увязала первую из подстилок, как он вновь заговорил:

— Рази попросил нас предоставить ему идти дальше одному.

Винтер бросила свое занятие, и они повернулись друг к другу, встретившись взглядами.

— Я сказал ему, что ты не больше захочешь уйти, чем я, но теперь подумал, что не имел права говорить за тебя, девочка. Я же не знаю, что у тебя на уме.

Винтер улыбнулась. «Еще как знаешь, Кристофер Гаррон. Думаю, в этом наши мысли сходятся. Но спасибо, что спросил моего мнения».

— Я останусь, — сказала она.

Кристофер внимательно всмотрелся в ее лицо ясными серыми глазами.

— Девочка, — начал он.

— Да?

— Как ты думаешь, это Альберон послал тех наемников, чтобы убить Рази? Я боюсь, что мы сейчас позволяем нашему другу идти на гибель, а еще меня гложет мысль о том, что я сам, возможно, помогаю ему приближаться к смерти.

Винтер подумала об Альби, о том, как он был щедр и великодушен и как любил Рази, и попыталась соотнести этот образ с воспоминаниями об убийцах, о ноже, брошенном через пиршественный зал, и смертоносной стреле, пронзившей голову бедняги стражника. Как мог ее милый, улыбчивый друг стоять за всем этим? Затем она подумала о Рази, который смотрел на то, как того несчастного жестоко пытали, и поняла, что время и обстоятельства могут изменить кого угодно.

— Девочка, — вновь позвал ее Кристофер. — Я не могу в этом разобраться.

Она вздохнула. Рази должен был вскоре вернуться с водой. Как она могла за оставшееся короткое время объяснить Кристоферу, что Рази значил для Альберона и для нее самой, как много он для них сделал и как немыслимо было предположить, что Альби когда-нибудь захочет навредить ему?

— Ты знаешь, что мы с Альби родились в один день, Кристофер?

Он помотал головой, озадаченный тем, какое направление принял разговор.

— Мы не должны были, но Альби появился очень поздно, а я — слишком рано.

Винтер бросила взгляд на реку. Она узнала об этом от Марни и всегда сомневалась, что Рази хотел бы, чтобы ей это стало известно.

Девушка взглянула на Кристофера:

— У принцессы Софии… матери Альби… роды были очень тяжелыми. Они с моей матерью рожали одновременно… Ты ведь знаешь о моем отце?..