Пятно - Павел Корнев

Наконец-то дома!

Но тут вновь вспомнились намёки Шилова, и настроение моментально скисло, будто постоявшее на жаре молоко. Если придётся съезжать, проще сразу удавиться, потому как все нормальные места давным-давно заняты. Или за крышу такую цену ломят, что хоть стой, хоть падай. А платить нечем, это с Шиловым по старой памяти договориться получается, с остальными такой номер не пройдёт.

Пробравшись в темноте через тесную каморку, я вслепую нашарил ключом замочную скважину и отпер вторую дверь. Закрыл её за собой уже на засов и, касаясь ладонью шершавого кирпича стен, осторожно зашагал вдаль по коридору.

Вскоре глаза уловили полоску света, и больше не опасаясь расшибить в темноте лоб, я ускорил шаг. Толкнул слегка приоткрытую дверь и заглянул в просторную комнату, освещённую лишь непривычно тусклым сиянием энергосберегающей лампы, висевшей над установленным в углу верстаком.

— Зрение решил испортить? — нахмурился я. — Вторую включи.

— Электричество экономлю, — даже не обернулся ко мне затачивавший какую-то железяку худощавый парень в пуховике. Одной рукой он крутил ручку шлифовальной машины, другой подносил к абразивному кругу тонкую полоску желтоватого металла, из-под которой моментально начинали сыпать яркие искры. — Знаешь, сколько с нас за него дерут?

— Я — знаю. Включи.

— Да перегорела она просто.

— Запасную не судьба взять? — тяжело вздохнул я. — А, Стас?

— Некогда мне, — мотнул головой парень. — Заказ горит.

— Что-то срочное?

— Пацаны с «Родничка» озадачили.

— Опять собак отстреливать собираются, а патроны тратить жаба давит?

— Ну да. Полсотни наконечников сразу берут.

— Неплохо. Тебе заготовок-то хватит?

— Хватит пока. — Стас отложил готовый наконечник и покрутил головой из стороны в сторону, разминая занемевшую шею. — Главное, чтобы точильный круг выдержал.

— А что такое?

— Да металл плохо поддаётся. Если попадутся, притащи ещё камней.

— Хорошо.

— Сходил как?

— Замечательно просто.

Я кинул рюкзак на пол и повалился на продавленный диван с торчащими из-под обшарпанной обивки пружинами.

— И чем похвастаться можешь? — На отличавшемся резкими чертами лице Стаса впервые появилось что-то отдалённо напоминавшее интерес. И даже из запавших карих глаз на время исчезла вечная апатия. — Неужели что-то стоящее нашёл?

— Стоящее — это не то слово! Блок управления «карапузом» за коробок «сахара» Старику сдал.

— Да ты чё? — моментально позабыл про наконечники парень.

— Ага. Только по дороге домой меня Круглый отоварил.

— Ну ты и лошара! — вздохнул мой приятель и запустил пальцы в давно нестриженные лохмы волос. — Целый коробок!

— Но четвертину обратно я потом отыграл….

— Красавчик! — Стас подкатил ко мне инвалидное кресло и протянул руку. — Давай!

— Только сразу всё не скумарь, — предупредил я, передавая ему пакетик с дурью. — Это тебе на месяц.

— Базара нет, братка! — Парень спрятал «сахар» в карман пуховика и откатился обратно к верстаку. — Респект тебе и уважуха!

Я только покачал головой, достал из верхнего ящика шкафа лампочку и, ввернув её взамен сгоревшей, потащился к себе. Там задумчиво уставился на стену, обклеенную фотообоями с изображением горного озера, вспомнил все сегодняшние злоключения, и вдруг осознал, что жутко, просто до скрежета зубовного зол. И не на кого-нибудь, а на себя самого.

Это ж надо было так подставиться! Это ж надо было!

Во рту появился какой-то мерзкий привкус; я в голос выругался и, повесив куртку на спинку скрипучего деревянного стула, принялся исступленно молотить висевшую в углу боксёрскую грушу в тщетной попытке выпустить пар.

Минут через пять выдохся, облизнул ободранную костяшку и прислушался к своим ощущениям.

Вроде, полегчало. Самую малость, но и это неплохо. Хоть усну теперь спокойно.

А утро вечера мудренее.

Точно-точно…