Ставка на любовь - Ника Ёрш

как прекрасна мечта — и ужасно воплощение

Я почти не спала в эту ночь.

Да и как тут уснуть, когда такое в жизни приключилось? И как только угораздило?!

Все началось перед маминым отъездом: я снова просилась взять меня с собой, на этот раз настаивая сильнее прежнего.

Мир ждал меня, манил! Но мама не понимала. Она отказывала раз за разом. Вспоминала то, как уехала однажды сама, и запрещала даже думать о столице и других городах.

– Там слишком опасно, а здесь ты дома. И на этом закончим, – сказала она, отворачиваясь. Будто точку в последнем предложении письма поставила.

– Ты не можешь держать меня взаперти всю жизнь! – закричала я, чувствуя отчаяние.

– Могу! – внезапно сказала мама и так на меня посмотрела, что стало очевидно: уговоры бессмысленны, она не отпустит.

Я даже провожать ее не вышла – так обиделась. Сидела в своей комнате и думала-думала… постепенно впадая в тоску. Хотелось одного: бежать прочь, но в нашем Кельхельме меня знала каждая собака, сопровождать никто бы не решился. А одну в дорогу ни один извозчик не взял бы с собой.

От безнадеги хотелось выть, в голову лезли самые бредовые идеи. Я даже вынула мамины украшения, перебирая их и впервые в жизни подумывая о краже… За хорошую плату кто-нибудь, такой как Дилан Пит, мог согласиться провести меня в ближайший город.

И вот за такими негодными мыслями нашла в потайном отделении шкатулки новое украшение. Вернее, наоборот, старое…

Пальцы сами потянулись ко дну, прошлись по бархатному подкладу и наткнулись на небольшое, но ощутимое препятствие. Не знаю, как осмелилась надрезать ткань, ведь понимала, как мама будет злиться за подобное… В небольшой выемке, прикрытой сверху, лежал медальон. Внутри в таких рисовали портреты, но мой не открылся: как я ни старалась, все оказалось напрасным. Еще и порезалась неудачно вдобавок. На серебро крышечки упали несколько капель крови, и медальон потеплел.

В тот же миг за окном раздался гром, и окна распахнулись от сильнейшего ветра… Тогда же я впервые ощутила взгляд, будто кто-то смотрит в спину. Новые впечатления мне не понравились, и я решила срочно замести следы преступления – спрятать находку, устыдившись содеянного, и больше о ней не вспоминать.

Так и поступила.

А на следующий день узнала, что в наш городок прибыли трое столичных хлыщей! От радости у меня рассудок помутился. Это ведь и был мой шанс!

Я познакомилась с Марком Винчертом и упорно строила ему глазки, изредка позволяя себя приобнять. И лишь на третий день шепнула, что готова встретиться и разрешить ему нечто большее.

По моим расчетам, все должно было произойти совсем иначе. Нас застали бы с красавчиком Марком за непристойным занятием. Люди, видя мое раскаяние и страдания, вытрясли бы из него клятву о женитьбе. Мы обручились бы прямо при свидетелях и разошлись каждый к себе до утра, чтобы после отбыть в столицу!

Дальше я придумала два варианта развития событий: в первом Марк на мне скоропалительно женился, а во втором откупался от брака. Меня бы устроил второй, и то, и другое, лишь бы сбежать из городка.

План по совращению богатея созрел в голове быстро, потому как задерживаться в нашей глуши массиры не собирались, а мама могла вернуться домой уже через неделю.

И вот, поди ж ты, Марк сбежал, а я едва не оконфузилась при всем честном народе. Хотя теперь, переворачиваясь с боку на бок на мягкой перине, думала, что позор, пожалуй, был не так уж и страшен. Замужество пугало сильнее.

Тряхнув головой, в конце концов вскочила с постели и распахнула окно, чтобы вдохнуть ночной свежести, и тут же закашлялась, получив камешком в лоб.

Борк, втянув голову в плечи, развел руки в стороны и сделал большие глаза. Не ожидал он, что я вылезу именно в тот момент.

– А где этот-то? – спросил друг тихо, едва шевеля губами.

– Спит, – отмахнулась я, – забирайся скорей.

Он привычно, как делал сотни раз с самого детства, влез в окно и, испуганно озираясь, спросил:

– Ну и? Как оно?

Настала моя очередь разводить руками.

– Как у всех, – ответила глубокомысленно, не представляя, что еще сказать.

Мы посидели с ним еще минуту в тишине, и Борк все-таки не выдержал, уточнил:

– Так ты что, спряталась здесь? Обижал тебя?

– Нет. – Пожав плечами, глазами показала на стену сбоку от нас: – Спит он.

– Уморила? – на лице Борка расплылась глумливая ухмылка.

– Напоила и спать уложила, – поправила его я, отвесив щелбан. – Спать он лег, говорю же. Даже трогать меня не стал.

Помолчали еще немного.

– Так, может, он по другой части? – радостно сообразил друг. – У них в столице другие порядки. Я такое слышал!

– А колечко откуда? – фыркнула я. – Невеста его бросила там.

– Потому и бросила. – Борк вскинул вверх указательный палец и кивнул со знанием дела. – Понятно все.

– Глупости, не похож он на… Ну, на такого, как ты говоришь. Просто брезгует мной. Видел бы ты, как смотрит. Я грязная для него.

– Да вроде не грязная, – нахмурился друг, придирчиво осматривая мое домашнее платье. – Чуть замаралась, так с кем не бывает.

– Ай, – отмахнулась, – столичная ему нужна. Понимаешь? Да это и хорошо. Я уж думала амулет мамин применить, который усыпляет в момент, если полезет ко мне… Только настойки успокоительной хватило, он и не полез. Говорю же, даже смотреть не может – передергивает всего.

Покачав головой, встала и, приблизившись к комоду, сменила почти сгоревшую свечу на новую.

– Это ты напридумывала, Софка. Да, точно, – не унимался рыжий, – я у народа узнал. Пока его друзья к бабам ночью ходили, он спал прямо за столом! К подавальщице, Крине, не приставал. Да и вообще, кроме как к бутылке, никакого интереса не проявлял. И ту бросал, когда пустела.

Эта новость меня несколько приободрила. Историю о невесте я помнила по-прежнему, но, быть может, она действительно должна была стать прикрытием его похождений с мужчинами? Тогда и я прикрывать смогу – хоть всю жизнь!

Вдобавок ко всему Борк рассказал, что Марк и его товарищ уехали из города в большой спешке. Бедняги даже забыли забрать часть задатка, ведь платили за комнаты наперед.