Звезда моей души - Татьяна Устименко

— Язва! — чуть слышно процедил Беонир, сворачиваясь калачиком чуть поодаль.

— …среди которых преобладают муки холода, голода и жажды! — сердито закончила Ребекка.

— Ну извини, еды у нас нет, — виновато пробурчал Лют, уже передавший свой плащ мне. — Мы не ожидали, что так сильно задержимся в карауле и встретим вас.

— Вот так-то вы Наследницу ждали, — смягченный тканью голос моей охранницы хоть и прозвучал намного тише, но все же не утратил своей всегдашней заносчивости и язвительности, — и готовились выполнить наказ мага!

— Язва, — повторно заклеймил Беонир. — Она нас всех в могилу загонит.

— Женщина, замолчи, дай нам поспать, — сердито приказал Лют, приваливаясь к стене и закрывая глаза. — Мы все сегодня устали.

— Бу-бу-бу… — неразборчиво донеслось со стороны упрямицы.

— А она не умеет молчать, — мстительно хихикнул Беонир. — Не умеет дружить и любить…

— Женщины могут все, — хвастливо сообщила высунувшаяся из-под плаща воительница. — Только некоторые — стесняются!

Беонир открыл рот, собираясь ответить, но его опередил Лют, демонстративно протянувший руку и потушивший факел. В подземелье установилась тишина, вскоре перешедшая в сонное посапывание…

И вот теперь я проснулась. Факел горел как ни в чем не бывало, Ребекка мирно дрыхла, а Беонир и подземные воины… Я растерянно повертела головой, но не обнаружила поблизости ни одного из них. Мужчины исчезли. Я осторожно выбралась из плаща, старясь не потревожить Ребекку, и беззвучными шажками отошла в сторону, намереваясь выяснить, куда это запропастились наши спутники.

Коридор резко изгибался вправо, сужаясь до состояния тесного туннеля, откуда доносились приглушенные расстоянием голоса. Терзаемая любопытством, я тихонько поползла вперед, а затем прижалась к огромному камню, надежно укрывающему меня от уединившихся ниуэ. Обратившись в слух, я боялась попустить хоть слово из подслушиваемого разговора.

Они сидели плотным кружком, почти соприкасаясь склоненными головами, и общались едва различимым шепотом.

— Согласно предсказанию Лаллэдрина вас должно быть четверо: ниуэ, лайил, эльф и человек! — сообщил Лют, сверля Беонира упрекающим взглядом. — А вас всего лишь трое.

— У вас ничего не получится! — злобно выплюнул Зол. — Ибо чародеи Полуночных никогда не ошибались.

— И где я вам тут человека возьму? — униженно заканючил Беонир, растерянный и совершенно не понимающий, в чем его обвиняют. — А я-то тут при чем?

— При всем! — обвиняюще рыкнул Лют. — Вы потакаете чародеям-людям, вы трусы и рабы.

— Мы сами пострадали, — как умел, защищался юноша. — Несчастье свершилось уже давно, и пора бы нам всем забыть о прежних распрях и научиться жить в мире.

— Горе не имеет срока давности! — торжественно провозгласили его оппоненты. — Признавайся, как ты, меченый, смог втереться в доверие к эльфийке?

— Не помню, — драматично вздохнул Беонир. — Ничего не помню…

— Врешь! — холодно изрек Лют. — Вижу это по твоим бегающим глазенкам. Признавайся, зачем ты присвоил себе лук и стрелы, похищенные у големов? Брось их немедленно, ибо эти стрелы — страшная штука. Их наконечники смазаны соком ядовитого растения каркарут, вызывающего почти мгновенную смерть. От этой отравы не существует противоядия!

— Моя совесть чиста! — протестующе взвизгнул юноша. — А стрелы… — он замялся, — пригодятся… Какое-никакое, а все-таки оружие!

Лют недоверчиво покачал головой, ничуть не убежденный сбивчивыми доводами Беонира.

— Чем чище совесть, тем выше ее продажная стоимость. За сколько продался ты, предатель? — едко гоготнул Зол. — Не юли, признавайся по-хорошему.

— Я не продавался! — возмущенно взвыл Беонир, загнанный в угол как морально, так и физически. — Но в темнице чародеев томится мой отец, Беодар, и если я не выполню свою миссию, то его убьют.

— Это все отговорки! — безапелляционно хмыкнул Лют.

— Подожди, брат, давай разберемся, — урезонил напарника более совестливый Зол. — Беодар — сын Беовульфа… Так ты — внук великого воина Беовульфа, щенок? — Интонации обвинителя приобрели растерянную окраску. — Так?

— Да, — нехотя признался Беонир, совершенно не по-геройски шмыгая носом. — Я внук того самого Беовульфа, который…

А дальше он озвучил настолько невероятное откровение, что я судорожно икнула и до крови прикусила нижнюю губу, опасаясь выдать себя неосторожным вскриком или чересчур громким вздохом.